Днем и ночью здесь не умолкали крики забитой птицы и скрежет вертелов, которые крутились над очагом.
Харчевня «Храбрый Петух» была самой отдаленной и малопривлекательной. Казалось даже, что там пост уже начался.
Анжелика вошла в зал, скудно освещенный двумя или тремя свечами. Сидящий за столом перед кувшином вина толстый мужчина в грязном поварском колпаке был, казалось, гораздо больше увлечен выпивкой, чем обслуживанием клиентов. Впрочем, их было немного: несколько ремесленников и бедно одетый путник.
Мальчишка-поваренок, подпоясанный засаленным фартуком, шаркая, подносил блюда, определить состав которых было практически невозможно.
Анжелика обратилась к толстому повару:
– У вас тут есть служанка по имени Барба?
Повар небрежно ткнул пальцем в сторону кухни.
Анжелика увидела Барбу. Она сидела перед огнем и ощипывала птицу.
Та подняла голову и вытерла рукой потный лоб.
– Чего тебе, девушка? – устало спросила она.
– Барба, – повторила Анжелика.
Барба удивленно раскрыла глаза. Потом сдавленно вскрикнула:
– О госпожа графиня!.. Простите меня, госпожа…
– Не надо больше называть меня госпожой, – отрывисто сказала Анжелика.
Она рухнула на каменную приступку очага. Жара стояла удушающая.
– Барба, где мои дети?
Толстые щеки Барбы задрожали, словно она едва сдерживала рыдания. Сглотнув, она наконец смогла ответить:
– Они у кормилицы, госпожа… Не в Париже, в деревне возле Лоншана.
– Значит, моя сестра Ортанс не оставила их у себя?
– Госпожа Ортанс сразу отдала их кормилице. Я дважды ходила туда, чтобы передать ей деньги, которые вы мне оставили. Госпожа Ортанс требовала, чтобы я отдала их ей, но я кое-что утаила. Я хотела, чтобы эти деньги были только для детей. А потом я уже не могла ходить к кормилице… Я ушла от госпожи Ортанс… Переменила много мест… Так трудно зарабатывать себе на жизнь.
Теперь она говорила торопливо, избегая встречаться с Анжеликой глазами. А та задумалась. Лоншан не слишком далеко. Это излюбленное место прогулок придворных дам. Они посещают службы монашенок тамошнего аббатства.
Барба снова принялась нервно ощипывать птицу. У Анжелики появилось ощущение, что кто-то пристально на нее смотрит. Оглянувшись, она увидела поваренка, открыв рот разглядывающего ее. Выражение его лица не оставляло никаких сомнений относительно чувств, которые внушала ему эта прекрасная женщина в лохмотьях. Но на сей раз Анжелика не рассердилась. Она быстро поднялась:
– Где ты живешь, Барба?
– Здесь, госпожа, в каморке над лестницей.
