Автор
В этих просторах, где каждое дежурство в постели фельдшера — большая радость, Эля не может упустить ни одного случая помочь. Ежедневное заступничество на больничном смотрится как праздник домой, но каждый день приносит новые испытания: от обхода лежачих до забот над малышами в возрасте от года. В эти дни Эля становится не просто коллегой и другом для всех жителей деревни — она стала их опорой и источником тепла....
Девочки любили играть там в прятки. — Маме нужно поговорить с одним дядей.
Спрятав от Грибова детей, сама покрепче перехватила сумку с замороженной курицей. Хорошо, что продавщица в местном магазине уговорила ее купить. Теперь пригодится.
Глава 10
Эля
— Не приближайся! — выкрикнула я, предупреждающе выставив вперед одну руку, а второй крепче сжимая злополучную курицу.
Видно, вид у меня был действительно воинственный. Ну, или, как вариант, у нашего фермера личная неприязнь к мороженым курицам. Суть в том, что Федор остановился в двух шагах от меня.
— Ты чего, Элечка?.. — спросил так, как будто ему начисто отрезало память. Как будто не он несколько дней назад напал на меня в темном переулке. — Я мириться пришел, а ты вон как.
Мириться?
Я непонимающе вскинула бровь, ожидая пояснений. В понятии Грибова это вот «мириться» могло означать что угодно. От совместно проведенной ночи до того, чтобы прикопать меня где-нибудь в лесополосе. Ни тот, ни другой вариант меня, по очевидным причинам, не устраивал.
— Да, я это… — Он нахмурился и почесал затылок. Несколько раз дернул нижней челюстью, как будто то, что он собирался сказать дальше, застревало у него в горле, точно рыбья кость: — Пришел прощения попросить. Ты извини меня, ладно?
Сказать, что я обалдела, значит, не сказать ничего.
Руки опустила, но курицу продолжала держать крепко. Чтобы Федор Грибов пришел извиняться? Это немыслимо! Я даже невольно взглянула на небо: не пошел ли леденцовый дождь, о котором мечтали мои дочки.
— То есть мне теперь можно без опаски ходить по улицам, даже темным, и не бояться, что тебе в очередной раз захочется поиграться? — спросила, дабы убедиться, что я верно поняла смысл его слов.
— Конечно-конечно, — поспешно согласился Федор, покивав так рьяно, что затряслись все три его подбородка разом. — Ты вообще можешь делать все, что угодно, Элечка.
Он прищурился, отчего его глаза стали еще более маленькими, но оттого не менее злыми.
— Каких церберов? — окончательно растерялась я. У меня даже собаки не было, не говоря уже о том, чтобы держать дома каких-то мифических существ. — Ты часом не перегрелся, Федор?
— Не весь, — хмуро отозвался Грибов. — Но задница у меня горит знатно, как ты и хотела. Твои проверяющие скоро доведут меня до чертиков.
