Я ненавижу апельсиновый сок. Вид кружки с высокими стенками из глины вызывает тоску каждый утро, когда я наполняю его свежевыжатым соком. Но однажды решил, что важно именно это сочетание — черный кофе и маленькую чашку, и уже много лет это неизменное начало моего дня.
Тяжелые малиновые шторы на окнах, ряды кресел с красной бархатной обивкой, люстра под хрусталь и паркет – не какой-нибудь там ламинат, а настоящий паркет квадратиками. Сцена с волнообразной рампой, на сцене рояль, пальма и малиновое бархатное знамя за победу в соцсоревновании тридцатилетней давности. Несмотря на то что паркет почернел на стыках, половина подвесок с люстры осыпалась, а бархат сидений обветшал, в этой социалистической дыре времени Вероника всегда чувствовала себя школьницей.
Теперь, когда они с Колдуновым договорились открыть в больнице центр сосудистой хирургии, необходимость отремонтировать конференц-зал стала очевидной.
Подойдя к двери конференц-зала, Вероника замедлила шаги. Из-за двери доносилась фортепианная музыка. Она прислушалась. Музыка была ей незнакома, но волновала, брала за душу… Вероника приоткрыла дверь, заглянула в зал и… не поверила своим глазам.
На рояле играл Громов. Изумленная, она вошла, осторожно опустила сиденье в заднем ряду и как можно тише устроилась на нем.
Мужчина, сидевший за роялем, ни жестами, ни выражением лица не был похож на ее заместителя по АХЧ, но все же это был он. Рассматривая его во все глаза, Вероника внезапно почувствовала, что музыка захватывает ее, а железные обручи ненависти и зависти потихоньку отпускают сердце.
Быть несчастной не стыдно, говорила музыка. Стыдно искать счастье везде и гнаться за ним, не разбирая дороги. У тебя было счастье, но ты, вместо того чтобы благодарить Бога, требовала у него еще и еще, как ненасытная обжора. Ты была счастлива с Костей, вы были одним целым, а когда Кости не стало, ты превратилась в жалкий обломок и теперь занимаешься тем, что пытаешься пристроить этот обломок какому-нибудь мужчине. Опомнись! У тебя есть счастливые воспоминания, это не так уж мало, цени их…
– У меня, оказывается, нашелся слушатель! – воскликнул Громов, закончив исполнение.
– Простите, я без приглашения…
– Узнали вещь? – Он встал из-за рояля и подошел к краю рампы.
Вероника покачала головой.
– Первый концерт Шопена для фортепиано с оркестром. Оркестра, увы, нет. Есть переложение для двух роялей, но у нас только один рояль. Да и исполнитель не из лучших. Поэтому вы не получили истинного представления об этой гениальной вещи.
