Я ненавижу апельсиновый сок. Вид кружки с высокими стенками из глины вызывает тоску каждый утро, когда я наполняю его свежевыжатым соком. Но однажды решил, что важно именно это сочетание — черный кофе и маленькую чашку, и уже много лет это неизменное начало моего дня.
Нет, любому практикующему врачу нужны нормальные руки. Поменять профессию? Но поступать в другой вуз я тоже не могу, поскольку совершенно забыла гуманитарные предметы, а о математике с физикой вообще молчу. Оформить инвалидность и сесть на шею Наде? Она, наверное, будет даже рада – как же, снова невиданные жертвы во имя младшей сестры!.. Нет, я ничего больше не хочу, потому что жизнь отнимает у меня все, чего бы я ни пожелала. Был такой персонаж – царь Мидас, который превращал все, к чему прикасался, в золото.
Она натянула куртку на голову и все-таки прикурила.
«Надо прыгать», – сказала себе Вероника. Ей некуда идти, не к чему стремиться, а если даже она вновь чего-нибудь захочет, это желание будет лишь прелюдией к новому разочарованию и новой душевной боли…
Вдруг кто-то позвал ее по имени.
Она оглянулась: из такси выходил генерал Смысловский. С того дня, когда Вероника отказалась от его осмотра, она его не видела, но ей каждый день приносили от него цветы и фрукты.
– Я подумал, тебе тяжело будет сейчас одной, – сказал он, взяв ее больную руку в свои. – Я уже знаю, что сказал Сергеев.
– Вы потратили на меня столько времени, – сказала она, борясь с подступающими к горлу рыданиями. – И все зря. Теперь мне придется проститься с хирургией.
Генерал задумчиво кивнул.
– А со мной? Тоже простишься?
– Но…
– Выходи за меня замуж.
Она утратила дар речи.
– Я очень привязался к тебе, девочка.
Он осторожно повернул ее, и они медленно пошли по набережной.
– Ты найдешь другое дело, оно увлечет тебя. В твоей жизни не останется места для старика.
– Почему? Я буду навещать вас по субботам, как и раньше.
– Да, верю. Но мне хочется большего.
Вероника испуганно отстранилась.
– Ты не поняла меня, – засмеялся Смысловский. – Просто не хочу, чтобы ты навещала меня из благодарности за то, что я собирался научить тебя всему, что знаю сам.
Ах, да что тут скрывать, Вероника, ты моя последняя любовь!..
– Я согласна быть вашей женой, – сказала она еле слышно."
"От нее осталась лишь мертвая, выжженная изнутри оболочка, но если этого Смысловскому достаточно, то… почему бы и нет?
На этот раз Вероника не стала представлять жениха родственникам.
