Автор
В комнате царит неприятный гнет. Я чувствую себя зачехленной и обиженной, хотя улыбку на лице свекрови Зои Игнатьевны сложно было не заметить. Уж точно она не из тех женщин, что скрывают свое счастье, прикрываясь дружелюбием. Кровь в жилах холодит и хочется убежать от этой кошмарной ситуации....
Зоя Игнатьевна взяла чашку.
– Я не употребляю подобных слов.
– Это Гектор, – засмеялась Лори, – он так научился прикидываться мамой, что озноб пробирает.
– Сама коза! – на сей раз тоном Игоря произнес ворон.
– Во дает! – восхитился Петр Андреевич. – Помнится, мой дед, великий актер императорского театра…
Мне категорически не хотелось выслушивать очередную байку буйного фантазера, поэтому я без особых церемоний перебила актера:
– Зоя Игнатьевна, подтвердите, что Анфиса прекрасная горничная.
Бабушка Феликса прочистила горло.
– В связи с создавшейся ситуацией у меня есть одно замечание. При подаче кекса следовало использовать салфетку не белого цвета, а экрю. В остальном претензий нет. Изучая мой гениальный учебник, Анфиса делает прогресс в своем развитии. Слава богу, сейчас у нас все стало как у правильно воспитанных людей.
Я окинула взглядом разорванный подол платья, купленного Фисой в секс-шопе, осколки чашки на полу, радостно улыбающихся мопсов, облизывающуюся Мафи, Афину, которая от волнения устроилась писать у буфета, посмотрела на эрзац-папеньку, решившего жениться на бабушке моего жениха, вспомнила, что мне предстоит участвовать в парном бракосочетании, и кивнула.
Глава 26
В столовой на мгновение воцарилась тишина, потом послышались шаги. В комнату вошел Феликс и сразу испугался.
– Что-то случилось?
Петр Андреевич встал.
– Пользуясь случаем, что семья в полом сборе, разрешите попросить руки Зои Игнатьевны.
Бабушка Маневина картинно прижала к груди ладони и изобразила изумление.
– Ах! Как неожиданно! Я сконфужена! Хо-хо-хо!
– Дорогая, ответьте «да», – попросил «папенька».
– Боже, я вся в волнении, – кривлялась Зоя Игнатьевна, – не знаю, как реагировать, смущена.
Бухтин молча смотрел на невесту.
– Дорогой, ты ничего не забыл? – свистящим шепотом спросила его престарелая возлюбленная.
– Вроде нет, – озадачился жених, – сделал все, как ты, моя любовь, велела.
– Кольцо, – подсказала невеста.
Петр Андреевич хлопнул себя ладонью по лбу.
– Старый идиот!
– Альфгеймер, – хихикнула я.
Зоя Игнатьевна величаво повернулась в мою сторону.
– Кто?
– Не обращайте внимания, – пробормотала я, – не отвлекайтесь.
«Папенька» вынул из кармана пиджака бархатную коробочку и откинул крышку.
– Даиний, чистый, как слюна младенца…
– Слеза, – поправила Зоя, – слюни тут при чем.
