Автор
В комнате царит неприятный гнет. Я чувствую себя зачехленной и обиженной, хотя улыбку на лице свекрови Зои Игнатьевны сложно было не заметить. Уж точно она не из тех женщин, что скрывают свое счастье, прикрываясь дружелюбием. Кровь в жилах холодит и хочется убежать от этой кошмарной ситуации....
– Как слеза младенца камень, – покорно повторил жених, – олицетворяет мою бескорыстную вечную любовь. Дорогая, умоляю, ответь согласием.
Петр Андреевич обошел стол и опустился на колено перед бабушкой Феликса. Зоя Игнатьевна медленно поднялась и вытянула вперед правую руку. Бухтин замер перед ней с открытой коробочкой в руке.
Интересно, сколько времени они репетировали «неожиданное» предложение руки и сердца? Одним днем точно не обошлось."
"– Жду, как решится моя судьба, – тоном престарелого провинциального актера, исполняющего на сцене заштатного театра в девятьсот сороковой раз роль деда трепетного Ромео, произнес мой эрзац-папенька[8].
Зоя Игнатьевна кокетливо улыбнулась, склонила голову, откашлялась…
И тут Афина, решившая, что Петр Андреевич предлагает даме нечто невероятно вкусное, выпала из привычного состояния черепашки в летаргическом сне, одним прыжком очутилась около актера и… проглотила перстень.
– Дура! – голосом Зои Игнатьевны завопил Гектор. – Дура!
– Немедленно выплюнь! – заорал Бухтин и схватил Афину за ухо.
– Не обижайте собачку! – возмутилась я. – Она ни в чем не виновата, вы слишком долго стояли на колене, следовало ускорить процесс обручения.
Афина издала громкий глотательный звук.
– Дрянь съела кольцо! – завопила Зоя Игнатьевна, разом забыв о безупречном поведении. – Петр! Как ты допустил сей пердюмонокль?!
Я начала отступать в сторону лестницы. Обожаю тихие семейные вечера! Сейчас невеста сделает из жениха телячью котлету. Хотя нет, учитывая возраст, характер и вес Петра Андреевича, из него получится фаршированный филей матерого кабана.
– Ее надо потрясти, – пискнула Лори, – тогда колечко из ротика Афиночки вывалится.
Я, никем не замеченная, весьма удачно достигла подножья лестницы и тут услышала голос Феликса:
– Нет, Лори. Даже если нам, в чем лично я здорово сомневаюсь, удастся перевернуть эту пони, то перстень через передние ворота не получить. Украшение вернется к бабушке завтра.
Я осторожно наступила на первую ступеньку.
– Как? – не сообразила Глория.
Я поднялась чуть выше.
– Нет, кольцо само выйдет, – пообещал мой профессор. – Пройдет от входных ворот до выходных, и порядок. Петр Андреевич, в котельной есть удобный совок.
Захихикав, я шагнула на площадку, где лестница делает поворот, но была остановлена воплем Гарика:
– Дашута!
– Перестань кричать, – зашипела я.
– Что? Не слышу!
Я показала ему кулак.
– Тише.
