Апрель 1877 года, усадьба Демидовых — мирный уголок за городом, но вот уже несколько недель подряд здесь творится что-то неладное. Груня, простая служанка княжны Александры, постучала в ее покои трижды как всегда, пригнавшись перед предательским звуком и ожидая ответа: барышня обычно тихо откликается на знаки. Но сегодня она молчит. Что скрывает хозяйка?...
У меня не хватало сил даже на то, чтобы винить кого-то в случившемся, хоть я и знала в точности, кто в этом виноват. Но ни ликования, ни злорадства Нади разделить не могла.
Не знаю, как Гоше удалось тогда закрыть дело. Чем он откупился, кого привлёк — без понятия. Знаю лишь, что далось ему это нелегко, но в итоге как-то выкрутился. А теперь, по словам Нади, процесс возобновят…
— И светит ему вся пятнашка! — искрилась радостью сестра, открывая шампанское.
Кажется, этот праздник её вдохновлял куда больше, чем мой день рождения.
— Почему пятнашка? — уточнила, наблюдая за тем, как красиво переливаются пузырьки игристого вина в прозрачном бокале. — Это вроде причинение смерти по неосторожности, там меньше срок…
— Ну, здра-а-асти! — всплеснула руками Надя. — А нанесение тяжкого вреда здоровью, повлекшего к инвалидизации? — она красноречиво поглядела на мою коляску.
— Но… — я откровенно растерялась. — Я бы не хотела…
— Что бы ты не хотела? — насторожилась сестра, улыбка начисто стёрлась с её лица.
— Ну… Никак этого касаться, — договорила я с трудом.
— Что? — Надя вроде бы спросила негромко, но по её лицу стало понятно, насколько она взвинчена. — Это ещё как понимать?
— А так и понимать, — я схватила бокал, но тут же поставила обратно. Шампанское показалось совершенно неуместным. — Надя, я не хочу всё это вспоминать. У меня только-только стало что-то получаться… Только-только жизнь новая началась…
— Что начало получаться, Саш? — Надя села на табуретку напротив меня и уставилась в упор.
Беременная… Сердце ухнуло куда-то под колёса инвалидного кресла. Я думала, я была уверена, что подобные новости уже не смогут меня задеть. Но я жестоко ошибалась.
— То есть тебя устраивает, что урод, который загубил две жизни, сам теперь живёт припеваючи? Растит детей, милуется с молодухой…
— Хватит, — оборвала я.
Уйти быстро не получилось. Несколько раз коляска стукнулась колесом о дверную коробку. Я всё никак не могла справиться с управлением, разнервничалась. Коридор от кухни до комнаты был узким, пришлось выбираться задом, наткнулась на стену. Кажется, содрала обои. Но мне было не до того.
