Апрель 1877 года, усадьба Демидовых — мирный уголок за городом, но вот уже несколько недель подряд здесь творится что-то неладное. Груня, простая служанка княжны Александры, постучала в ее покои трижды как всегда, пригнавшись перед предательским звуком и ожидая ответа: барышня обычно тихо откликается на знаки. Но сегодня она молчит. Что скрывает хозяйка?...
— Шампанское и «Наполеон» творят чудеса!
— Только о Гоше больше ни слова.
— Да я уже забыла о нём! Кто, вообще, такой Гоша? Не знаю такого! Придурок, наверное, какой-то!
Я всё-таки не удержалась и прыснула. А Надя успела подкатить коляску к столу, на котором так и дожидалось шампанское и квадратный слоёный пирог с заварным кремом, в который были воткнуты тридцать три свечки. Из-за этого «Наполеон» скорее напоминал ежа или дикобраза.
— Так, давай! — подбодрила сестра и вручила мне бокал. — За тебя! За лучшую жизнь!
— Да, за лучшую жизнь, — повторила я эхом за ней.
Надя тут же принялась поджигать свечи, одну за другой. Получалось небыстро, некоторые зажигаться не хотели, другие сгорали почти моментально.
— Могла бы ограничиться фигурными цифрами, — заметила я, видя, что сестра уже нервничает.
— Так не положено, — проворчала Надя, стараясь изо всех сил успеть запалить все фитили, пока другие не прогорели напрочь. — Так, давай быстрей! — у неё наконец получилось. Она схватила торт и поднесла ко мне.
— Что давать?
— Желание загадывай! Только быстро! И самое заветное!
Заветное… Заветное желание… Да какое же оно у меня заветное?.. Очевидно, что одно точно есть. Только оно неисполнимое… По крайней мере, в это жизни…
— Саша-а-а!.. — поторапливала Надя, кажется, уже готовая сама задуть эти свечки.
Я сосредоточилась и мысленно произнесла:
«Хочу другую жизнь, где я буду снова молода и здорова».
Глубоко-глубоко вдохнула и… выдохнула с усилием. Последняя, тридцать третья свеча ещё немного посопротивлялась, но затухла.
— Ура-а-а! — возрадовалась сестра. — Сбудется! Обязательно сбудется!
А я только усмехнулась, подумав:
«Да-да, конечно…».
— А теперь подарки!
Надя ускакала в комнату и через секунду уже неслась обратно. Она протянула мне свёрток, ужасно похожий на тот, что подарила мне студентка Машенька. Я о нём всё помнила-помнила, а потом бросила в сумку, да и забыла.
— Надюш, а принеси мне, пожалуйста, мою сумку из прихожей.
— Ага, чичас, — сказала Надя и побежала исполнять мою просьбу.
А я тем времен аккуратно распаковала цветную обёртку с яркими цветами и сердечками. Осторожно извлекла приятную на ощупь книгу с шероховатой текстурой обложки и минималистичным оформлением. Провела рукой по буквам и рисунку, будто бы написанным акварелью, прочла название: «Княжна», Александр Амфитеатров.
Тут подлетела Надя и отдала мне презент Минаковой. Там тоже была книга.
