Апрель 1877 года, усадьба Демидовых — мирный уголок за городом, но вот уже несколько недель подряд здесь творится что-то неладное. Груня, простая служанка княжны Александры, постучала в ее покои трижды как всегда, пригнавшись перед предательским звуком и ожидая ответа: барышня обычно тихо откликается на знаки. Но сегодня она молчит. Что скрывает хозяйка?...
А по вашему обращению жалобу зафиксируем и оформим, как следует, — он повернулся к Минину и добавил: — С вами тоже разберёмся.
Последнее заявление меня немного обнадёжило и успокоило:
— Ну, что ж, к следователю, значит, к следователю, — согласилась в итоге.
Городовой сопроводил нас в участок. Ещё на входе я заметила, что данное место выглядит ещё мрачнее, чем аналог отделения полиции в современном мире. Почти сразу при входе находилась большая, нечищеная и весьма зловонная камера, отгороженная стальной решёткой.
Каллистрат Андреевич вёл себя на удивление уверенно. Со мной вместе увязалась Груня, а вот ей до уверенности было далеко.
— Как же это, Сашенька?.. — жалостливо всхлипывала она, стараясь говорить потише. — Что же будет? Что будет-то?
— Ничего не будет, — твёрдо заверила я. — Правоохранительные органы со всем обязательно разберутся.
— А ежели не найдут? Ой, что ж это делается…
Следователем оказался господин в летах и с явными проблемами лишнего веса. По сравнению с ним ректор Тихонравов выглядел почти Дюймовочкой. Звали его Валентином Архиповичем Толстовым, что тотчас навеяло ассоциации с бессмертными Гоголевскими героями и их говорящими фамилиями.
Толстов принял меня и хозяина постоялого двора одновременно.
— И в чём же дело? — поинтересовался Валентин Архипович холодным важным тоном.
— Ваше благородие, — отчеканил городовой, — доставлены по делу о хищении имущества. Самолично мной. Прибыл на место происшествия и произвёл первый осмотр.
— И какие выводы были сделаны?
— Вывод был сделан… э-э-э… — тут полисмен явно растерялся.
Обтекаемость формулировок превосходила все мыслимые пределы. Я что, очутилась в романе Кафки? Ещё больше поразил ответ следователя:
— Очень правильный был сделан вывод, — Толстов причмокнул пухлыми губами и глянул на Каллистрата Андреевича: — Ну-с, рассказывайте.
