Апрель 1877 года, усадьба Демидовых — мирный уголок за городом, но вот уже несколько недель подряд здесь творится что-то неладное. Груня, простая служанка княжны Александры, постучала в ее покои трижды как всегда, пригнавшись перед предательским звуком и ожидая ответа: барышня обычно тихо откликается на знаки. Но сегодня она молчит. Что скрывает хозяйка?...
— Позвольте, господин следователь, — вмешалась я, — возможно, имеет смысл для начала поинтересоваться у меня, что случилось?
— Когда будет иметь смысл, тогда и поинтересуюсь, — отрезал он и снова обратился к Минину: — Так что случилось?
— Сударыня сняла у меня комнатку-с, — воодушевлённо заговорил горе-управленец, и воодушевление его крайне разнилось с тем, в какой меланхолии он обычно пребывал. — А не далее как час назад напала на меня и заявила, что передала ключи третьим лицам-с.
— Что?! — у меня аж кровь от лица отхлынула.
— Вот! Видели?! — ткнул в меня пальцем Минин. — Сударыня явно агрессивного поведения!
— Да вы несёте бред! — от волнения я даже привстала.
— Сядьте, сударыня, — тут же осёк меня следователь. — В этом кабинете кричать не положено.
— А говорить неправду положено?
— А это уже дело следствия — уличить правду от неправды, — заявил Толстов самодовольно.
— Так уличайте. Здесь я — пострадавшая сторона. Меня обокрали!
— А нечего было ключи отдавать кому не попадя! — вклинился Каллистрат Андреевич.
— Я никому ничего не отдавала.
— Так где же ключи? — перебил Валентин Архипович.
— Их тоже украли, — объяснила я, хотя мне казалось, это уж слишком очевидно.
— Как же это у вас получается? То одно украли, то другое. Совсем не следите за своим имуществом.
— А ещё нападение! — тут же подсказал Минин. — Рукоприкладство и хула!
— За рукоприкладство особая статья полагается, барышня, — продолжил Толстов, кажется, получая истинное удовольствие от этого цирка.
— Валентин Архипович… — попыталась я вставить хоть слово, но вновь была перебита следователем.
— А, кстати, как-бишь ваше имя?
— Александра Ивановна.
— А фамилия ваша?
— Д..Дёмина, — быстро вспомнила я свою подставную фамилию.
— Документики у вас при себе имеются? — давил Толстов.
А уже почти обрадовалась такому стечению обстоятельств:
— Документы мои содержались в тех самых сумках, что у меня украли.
— То есть предоставить вы их не можете?"
"— Разумеется, не могу, — объяснила спокойно, хотя в душе всё кипело от вопиющей несуразицы всего творящегося тут.
— Угу, — заключил Валентин Архипович и задумчиво покачал головой. — В таком случае всё ясно.
— Ну, наконец-то… — меня немного отпустило в надежде, что самый апогей фарса подошёл к концу, и теперь настанет время вменяемых решений.
