Апрель 1877 года, усадьба Демидовых — мирный уголок за городом, но вот уже несколько недель подряд здесь творится что-то неладное. Груня, простая служанка княжны Александры, постучала в ее покои трижды как всегда, пригнавшись перед предательским звуком и ожидая ответа: барышня обычно тихо откликается на знаки. Но сегодня она молчит. Что скрывает хозяйка?...
— Что-с, в таком случае доброго вам вечера.
— Один вопрос. Не находились ли вещи, что были украдены из моей комнаты?
— Нет, сударыня. Не находились.
— Но вы ведь оповестите меня, если что-то изменится?
— Всенепременно-с, — хладнокровно ответил Минин, после чего стало понятно, что вещи мои не найдутся примерно никогда.
Разумеется, не были никаких сомнений, что хозяин этой ночлежки прекрасно знает, кто меня обворовал и куда затем подевал наворованное. Скорее всего, Минин и указал грабителю на подходящий момент для преступления.
Так что просто поднялась в комнату, где застала зарёванную Груню в почти бессознательном состоянии. Увидев меня в дверях, девушка тотчас кинулась мне на шею.
— Александра Ивановна! Сашенька! Родненькая! Живая! Живая! Живая!
— Живая я, Груня, живая, — убеждала её, пока она яростно расцеловывала меня во все щёки.
— Слава богу! Слава богу, Сашенька!
Тут мне хотелось сказать, что не совсем «богу», а скорее его полной противоположности со шрамом на половину лица и хромой ногой.
— Груня, Груня, всё хорошо, — снова и снова повторяла я, надеясь, наконец, успокоить бедную девушку. — Всё даже лучше, чем было.
— Да как же это лучше? Вещички наши…
— Вещички жалко, — согласилась с ней. — Но есть и хорошие новости.
— Какие ж?.. — она глянула на меня несчастными и удивлёнными глазами.
Я рассказала Груне о том, что случилось в участке: про доброго бродягу, про появление Василия Булыгина и о его брате, с которым нам теперь предстояло работать в Аптекарском огороде.
— Взаправду так?.. — не верилось Груне. — Не шуткуете, барышня?
— Никаких шуток, Груня. Всё правда, как на духу.
Она всплеснула руками и вновь стала воздавать хвалу небесам.
Сейчас я во многом разделяла её чувства. Разумеется, возиться с растениями — не предел моих мечтаний. Я хотела работать в медицине, помогать людям, спасать жизни, а не сверяться по лунному календарю, в какую фазу лучше всего сажать те иные образцы.
Аптекарский огород представлял собой немного другой ассортимент растений. Там не нужно было окучивать картошку и думать, куда девать годовой запас кабачков. Но принципы ведения хозяйства наверняка были схожи.
