Апрель 1877 года, усадьба Демидовых — мирный уголок за городом, но вот уже несколько недель подряд здесь творится что-то неладное. Груня, простая служанка княжны Александры, постучала в ее покои трижды как всегда, пригнавшись перед предательским звуком и ожидая ответа: барышня обычно тихо откликается на знаки. Но сегодня она молчит. Что скрывает хозяйка?...
Впрочем, мне уже скоро предстояло всё это узнать на личном опыте.
Глава 34.
В тот же вечер мы с Груней перебрались во флигель при оранжерее. Пространство было тесноватым даже для одного человека, но мы не роптали. Навели вместе кое-какой уют. Поначалу она пыталась отлучить меня от уборки, однако я напомнила ей, что отныне мы наравне, и нам обеим предстоит немало потрудиться.
Как и предупреждал Василий Степанович, а позже — и его брат Вениамин, работа оказалась непростой. Престарелый Пётр Семёнович, который здесь жил и трудился прежде, а ныне уехал на лечение к дочери в деревню, знал все нюансы, поскольку много лет помогал в этом нелёгком деле.
В основном он составлял различные порошки, настойки, мази, иногда крема и эликсиры на масляной основе.
"Сама я была далека от исследовательской работы и желала каким-то образом получить возможность работать практически. И всё-таки это был хороший шанс изучить современную для текущего времени фармакологию, а заодно понаблюдать за работой учёного.
В один из таких дней застала его за приготовлением мятных капель, которые применялись при желудочных болях. Вениамин Степанович смешивал ингредиенты в пробирке, встряхивал, а затем тщательно фиксировал в журнале пропорции и получившийся результат.
— Хотите улучшить рецептуру? — спросила тихо, поскольку Булыгин даже не обратил внимания на моё появление.
— А?.. — обернулся он. Быстро поправил очки и кивнул: — Да, подумываю над тем, чтобы увеличить концентрацию активного вещества. Возможно… Ох, впрочем, не буду вам забивать этим голову, Александра Ивановна.
— Нет-нет, мне правда интересно.
— Ну, что ж… Мне подумалось, что при тяжёлых расстройствах есть смысл повысить дозировку.
