Апрель 1877 года, усадьба Демидовых — мирный уголок за городом, но вот уже несколько недель подряд здесь творится что-то неладное. Груня, простая служанка княжны Александры, постучала в ее покои трижды как всегда, пригнавшись перед предательским звуком и ожидая ответа: барышня обычно тихо откликается на знаки. Но сегодня она молчит. Что скрывает хозяйка?...
— Александра Ивановна, о чём вы размышляете?
— Да пустяки, — отмахнулась я, не желая преждевременно распространяться на тему своих будущих планов. Ну, какому работодателю понравится, если его подопечная, не успев приступить к своим обязанностям, уже мечтает свалить в другое место? Так что пришлось в который раз отвлечь внимание Вениамина Степановича, дабы не усугубить его подозрений: — Ох, чуть не забыла. Для флорентийских ирисов нужна ещё подкормка. Они только-проклюнулись, но стеблям явно не хватает питательных веществ.
— Нет, не знал, — мгновенно заинтересовался Булыгин и повернулся ко мне всем корпусом, взволнованно поправил очки. — А что это за пилюли такие?
— Как? Вы не знаете? — удивилась я. — Эти пилюли знаменитый врач использовал для борьбы с чумой. Туда ещё входили опилки кипарисового дерева, измельчённая гвоздика... М-да, запамятовала полный состав. Впрочем, неважно. У нас, слава богу, давно нет эпидемии чумы.
— Слава богу, слава богу, — согласно закивал Вениамин. — А откуда вам известно об этих пилюлях?
Тут я немного растерялась:
— Как-то попадалось в одной книге… Уже не помню, в какой…
— Если вам снова попадётся эта книга, не могли бы вы поточнее разузнать состав и сообщить мне? — с надеждой попросил Булыгин.
— Разумеется. Обязательно сообщу.
— Буду благодарен, — он улыбнулся, и от этой улыбки меня внутренне озарило.
Я отлично помнила, где именно указано данное снадобье, — о нём рассказывалось в той книге, что прислал мне В.
Он вновь погрузился в свою работу, а я направилась в оранжерею, где в это время Груня распутывала ветви плюща. Заприметив моё приподнятое настроение, девушка почему-то нахмурилась.
— Чего это вы, Сашенькая, осчастливились?
Груня так и не научилась звать меня на «ты». Впрочем, Вениамина это вроде бы не смущало. И я перестала требовать от Груни перестроиться.
— Мысль у меня одна появилась, — объяснила ей предельно абстрактно и перетащила ведро с водой поближе к мешку с удобрением, чтобы развести подкормку в нужной пропорции.
Наш вроде бы ничем непримечательный труд, на самом деле таил в себе немало «подводных камней» и хитростей.
