Продолжение истории криминального журналиста Андрея Обнорского, героя известной трилогии. В новом романе главный персонаж оказывается в центре опасной игры, где грань между журналистским расследованием и личной безопасностью становится все более размытой. Авторы Константинов и Новиков ведут...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Арестант»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Продолжение истории криминального журналиста Андрея Обнорского, героя известной трилогии. В новом романе главный персонаж оказывается в центре опасной игры, где грань между журналистским расследованием и личной безопасностью становится все более размытой. Авторы Константинов и Новиков ведут...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Продолжение истории криминального журналиста Андрея Обнорского, героя известной трилогии. В новом романе главный персонаж оказывается в центре опасной игры, где грань между журналистским расследованием и личной безопасностью становится все более размытой. Авторы Константинов и Новиков ведут...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Объясни — зачем ты это сделал? Это уже ничего не меняет, но я хочу понять мотив.
Обнорский поднес сигарету ко рту… Дверь кухни резко распахнулась, влетел охранник.
— Вон! — заорал Наумов. — Вон!
Дверь захлопнулась, Обнорский улыбнулся.
— Ну, что ты скалишься? Я считал тебя разумным человеком. Я что, плохо к тебе относился? (Наумов потер лоб правой рукой.) Тебя, как щенка, поставили на дорогу — иди! Показали направление — иди! Там — все: деньги, перспектива, карьера… все! Ты хоть догадываешься, какие люди добиваются моего расположения? А? Нет, ты не знаешь… Ты получил все на блюдечке с голубой каемочкой. Ну, сейчас-то… сейчас, когда уже все равно, объясни — ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ?
Андрей щелкнул зажигалкой, затянулся, выпустил струйку дыма.
— Я объясню… вот только поймешь ли ты?
— Да уж как-нибудь постараюсь.
— Ну-ну… Ты, значит, Николай Иваныч, на дорогу меня вывел и направление показал? Все верно… вот только не на дорогу, а на панель. Ты, значит, мне карьеру предложил? Опять верно. Только это карьера проститутки.
— Идиот! Так устроена жизнь. Каждый так или иначе, но продается. Вопрос только в цене.
— Нет, Николай Иваныч, вопрос не в цене. И продается не каждый. У человека всегда есть выбор.
— У тебя, Серегин, его уже нет. Ты — труп. Андрей весело засмеялся и ответил:
— Конечно, нет. Я его уже сделал. Да и выбор-то был простой: либо предать человека и жить сладко-сладко. Либо…
— Умереть херовой смертью, — перебил Наумов.
— Да, наверно, херовой… Вот только жить сладкой жизнью предателя для меня еще херовей. Ты можешь это понять? Ты можешь допустить, что не все такие, как ты и Антибиотик? Что есть люди, которые не предают друзей?
И вдруг что-то изменилось в Наумове. Андрец понял это сразу. Он не мог сказать, что изменилось. Но точно знал — что-то произошло. Так же текла из динамиков «Желтая река», струился голубоватый дымок сигареты… а что-то уже произошло. Лязгнули вдали сцепки вагонов спецэшелона N 934 МВД РФ.
— Да, — сказал Наумов странным голосом. — Я могу допустить, что есть люди, которые не предают друзей.
Спецэшелон N 934 тронулся. Николай Иванович улыбнулся.
— Очень даже могу, Андрюша…
Что-то было не так. Что-то происходило не так. Обнорский очень остро понимал, что допустил какую-то фатальную ошибку. Вот только не мог понять — какую? Где?
— …очень даже могу. Что же я, монстр? Наумов подмигнул Андрею, улыбнулся. Обнорский почувствовал холодок между лопаток. А в глазах Николая Ивановича появилась обычная ирония.
— Благодарю вас, Андрей Викторович, за беседу. Она открыла мне глаза. Не прощаюсь — мы еще встретимся. Всего вам доброго…
Наумов легко поднялся, шагнул к двери. В нем не было ничего от монстра. Скорее, он напоминал калькулятор.
Вот тогда-то Обнорскому стало страшно по-настоящему.
