Там можно встретиться, поговорить… А автограф, Владимир? — Там же и автограф… Но как, Вероника, я вас узнаю? — Я сама, Владимир, вас найду. До встречи в Комиссаржевке…
Ух, приятный какой разговор получился! Батон почесал в паху, выдавил перед зеркалом здоровенный угорь около носа и стал прикидывать, как бы раскрутить провинциального главбуха на бабки. Себе он представлялся интеллектуалом и Казановой. Если уж фемину на бабки не раскручу, решил он, так хоть трахну после спектакля в мастерской у Савоси…
Владимир Батонов даже и представить себе не мог, какой сюрприз преподнесет ему завтрашний вечер.
Об этом не знала и Кармен. Даже всезнающий и всевидящий Гувд не знал. Зато майор Чайковский не просто знал — он уже начал планировать на завтра некое мероприятие, в котором Владимиру Батонову отведена главная роль.
Ростовский киллер и Шуруп установили адрес Никиты Кудасова. На это у них ушла неделя. Возможно, усилиями большего количества людей провести эту предварительную работу удалось бы быстрее. И соответственно, быстрее сгореть.
Вероятно, можно было бы раздобыть адрес руоповского подполковника и другими способами, но это еще более увеличивало риск провала. А провал операции на любом ее этапе (не важно — до выстрела или после) означал смерть исполнителей.
Кудасова выслеживали очень осторожно, поэтапно, издалека. Сесть на хвост подполковнику возле места службы было невозможно. Режим рабочего дня у офицера РУОП был, мягко говоря, ненормированным. Никита Никитич мог закончить работу рано — часов в десять вечера, мог чуть позже, — то есть далеко за полночь. Если бы речь шла о рядовом работяге или даже директоре завода — нет проблем: ставь машину напротив проходной и жди. А напротив Большого дома не встанешь. Максимум через двадцать минут тобой уже заинтересуются. Это понимал даже не обладающий навыками оперативной работы Шуруп.
Они пошли по долгому, но относительно безопасному пути: зная номер служебной семерки подполковника, зная, что на службу он приезжает с северной части города, Шуруп и Гена стали выпасать Кудасова на дальних рубежах. На третий день машину Никиты Никитича удалось засечь на правом берегу Невы у Литейного моста. Подполковник подъехал со стороны Пироговской набережной. Это и стало точкой отчета. Вечером того же дня «москвичок» Шурупа дождался возвращения Кудасова домой, сел ему на хвост у гостиницы Санкт-Петербург и сопроводил до пересечения улицы Чапаева с Большой Посадской. Там, опасаясь расшифровки, Шуруп и Гена прекратили наблюдение. Они вернулись в свою хату на Гражданке и отметили первый успех. Даже непьющий Гена выпил за такое дело граммов тридцать водки. Да и было за что — вчерне они определили место предстоящей операции.