Обыватель, которому ТСБ показала длинный коридор Большого дома, сплошь уставленный по обеим стенам молодцами специфической внешности, был доволен… Специалисты скептически помалкивали. Они отлично знали, что практической пользы от такого рода операций не много: в результате напряженной работы нескольких сотен сотрудников милиции были изъяты граната, три пистолета и полтора десятка единиц холодного оружия. Задержаны два числящихся в розыске преступника. Обнаружен угнанный автомобиль и несколько доз кокаина да анаши… Вот и все, пожалуй.
Но питерской братве эта ночь все же запомнится надолго.
Может быть, надо так почаще? А, ребята?"
"Старшему оперуполномоченному Виктору Чайковскому позвонил полковник Тихорецкий.
— Действуй, Виктор, — сказал он. — Искомое найдешь в туалете, за унитазом.
— Понял, — ответил Чайковский.
Вечером двадцать девятого Андрей Обнорский возвращался домой.
Был обычный петербургский осенний вечер, с ветром и дождем, с одиноко спешащими пешеходами. Настроение было под стать погоде. Дворники размазывали грязь по лобовому стеклу. Ослепляли фары встречных автомобилей, резали глаза вспышки стоп-сигналов попутных. Пронеслась, завывая сиреной, с включенной мигалкой скорая.
День у Андрея выдался тяжелый. С похмелья он чувствовал себя совершенно разбитым. К тому же у него был крайне неприятный разговор с главным редактором. Собственно, и не разговор даже… говорил только редактор, а Обнорский, сидя возле огромного стола, безучастно смотрел в окно. На него лился поток слов, в котором чаще всего звучало что-то такое про ответственность, дисциплину, коллектив и индивидуализм. Обнорский слушал весь этот бред минут пять. Потом встал и вышел из кабинета. Главный так и остался стоять с открытым ртом, и длинная фраза о значении журналистики осталась недоговоренной до конца.
Потом к Обнорскому зачем-то приперся Батонов. Друг с другом они общались мало… Так, на уровне «Здорово — как дела — все нормально». Батон чего-то мялся, нес ерунду, и непонятно, что ему было нужно. Дважды рассказал один и тот же несмешной анекдот, сплетню про одну известную актрису и еще какую-то ахинею…
— Батон, — сказал наконец Обнорский. — Чего ты от меня хочешь?
— Да я… да так просто зашел. Поболтать, — ответил Батонов и поспешно вышел.
Потом Андрей плюнул на все, сел в «Ниву» и погнал на северную окраину города. Там, на углу Луначарского и Культуры, находился госпиталь МВД. Сзади тащилась машина сопровождения.
Прорваться к Никите не удалось. Не помогло даже редакционное удостоверение. Лечащий врач категорически отказался пропустить его в палату, сославшись на неудовлетворительное состояние раненого и высокую температуру.
Из госпиталя Андрей поехал домой, на Охту. Густели сумерки, шел дождь.