Несмотря на эпоху, когда были написаны трилогия о жизни Петербурга начала девяностых — "Адвокат", "Журналист", "Сочинитель" — теперь представляем вам новый взгляд на город через перчаточный туннель. В книге "Арестант" Васильев Новиков откроет новые страницы жизни военного переводчика и журналиста, но уже в эпоху арестанта....
В широком кильватерном следе плыли замерзшие люди в ярких спасательных жилетах… HELP!
Прошла по проходу шведская бортпроводница, посмотрела на странного русского с белой полоской шрама на неживом лице… Спит. Она ошиблась, Андрей не спал. Он медленно всплывал со дна самого глубокого в мире колодца, который называется память. Он был уже у поверхности, он видел свет. Он задыхался. И понимал — не выбраться. Не выбраться из этого бункера. Там, за стальной дверью, его ждали боевики Черепа. И сам Череп с пулей в сердце.
Не выбраться, шептал Андрей разбитым ртом, и обломки передних зубов царапали десны. Он не ощущал этой боли. Он уже не ощущал никакой боли: ни сломанной голени, ни жжения сидящей под ключицей девятимиллиметровой пээмовской пули, ни сломанных ребер… Обнорский видел себя со стороны, окровавленного, почти безумного, словно в тяжелом приступе папатачи[10]."
"Он попытался сконцентрироваться, проанализировать те события, которые привели его сюда.
А случайная встреча Катерины и Андрея переросла в любовь.
Ман Джадда-ваджадда[11]…
Их объединила любовь и… ненависть к господину Говорову — Антибиотику — питерскому крестному отцу. Вот на этой-то чудовищной основе и образовался союз бандитки-миллионерши и шизанутого журналиста. Так определил это явление сам Обнорский.
Он предложил убрать Антибиотика по-умному, стравив его с другими хищниками. Если бы он знал тогда, сколько на самом деле будет и крови, и стрельбы! Спланированная Андреем сложная многоходовая операция-капкан казалось им с Катериной продуманной, логичной, беспроигрышной. Нет… не так… Конечно, они понимали, что все гораздо сложнее, что успех ничем не гарантирован и не может быть гарантирован. И, тем не менее, они решили рискнуть.
