Арестант — читать онлайн бесплатно полностью

Еще на столе были цыплята, салаты, селедочка, огурчики соленые и маринованные, соки, шоколад, крабовые палочки… много чего было. Такой стол на зоне стоит чудовищно дорого.

У завхоза 16-го отряда была на зоне своя комната с цивильной мебелью, импортными обоями, телевизором и магнитофоном. С фонотекой из сотни кассет… Но новогоднюю ночь Зверев встречал в клубе, в компании нескольких завхозов и земляков-питерцев. Хорошо встретили. Достойно. Весело. Хотя и с грустинкой: кто же дом и семью не вспомнит? Только дебил. А дебилы в компании Зверева не водились…

Сашка почти не пил: стопку водки за уходящий год, бокал шампанского за Новый — и все.

Не лежала душа к спиртному. Да, по правде сказать, ни к чему она не лежала. Зверев остро ощущал пустоту своего существования за решеткой. Никто из лагерных корешей даже не догадывался, что у него на душе. Со стороны выглядел Сашка весьма преуспевающим человеком. Всегда собран, подтянут, спокоен, в отличной спортивной форме… А он держался только на одной идее: выйти быстрее и решить некоторые вопросы на воле. И форму-то боевую поддерживал только поэтому… Они кричали, их не пускали.

Некоторые вопросы на воле требовали ответов. Они требовали ответов давно… но до их разрешения было еще долго. Очень долго. Зверев стискивал зубы и говорил себе: я выйду и во всем разберусь! Он тосковал.

Завхоз 16-го отряда сидел за новогодним столом, пил сок, веселился, травил байки из прошлой ментовской жизни… Равный среди равных. БС в кругу БС.

БС — это, господа, БЫВШИЙ сотрудник.

Прилагательное бывший в этой связке превалирует над существительным сотрудник. Оно просто давит своей чудовищной массой и пригибает к земле так же, как гнет зэка невесомая бумажка с копией приговора и круглой печатью народного суда. И не более того, господа, не более.

Зверев вставил в магнитофон кассету. Послышался гитарный перебор, а затем явно непрофессиональная запись:

Этап на Север…Срока — огромные,Кого не спросишь — у всех Указ.Ты погляди в глаза,в глаза мои суровые.Быть может, видимся в последний раз.

Эту песню Звереву исполнил старый еврей-адвокат, который помнил еще сталинские времена. Впрочем, — говорил мудрый еврей, — ничего по существу не изменилось… да и не может в России ничего измениться. Адвокат умер три года назад от неоперабельного рака мозга. Сашка часто слушал эту кассету… Да и сейчас незамысловатые слова и простенькую мелодию в любительском исполнении прослушали молча.

Звучала в ней человеческая боль. Не эстрадная, не кабацкая.