Несмотря на эпоху, когда были написаны трилогия о жизни Петербурга начала девяностых — "Адвокат", "Журналист", "Сочинитель" — теперь представляем вам новый взгляд на город через перчаточный туннель. В книге "Арестант" Васильев Новиков откроет новые страницы жизни военного переводчика и журналиста, но уже в эпоху арестанта....
Несколько секунд двое осужденных молча смотрели друг на друга.
— Ну, с Новым годом, что ли, — сказал наконец Сашка.
— С Новым годом, — эхом отозвался Андрей. Зверев опустился на доски. Их завезли в тамбур два дня назад, они не успели покрыться сажей и даже еще хранили свежий хвойный запах.
— Может, отметим? По питерскому времени… Андрей вытащил из кармана швейцарские часы, подаренные Катей два года назад.
— Поздно, — сказал он. — Уже и по-питерскому опоздали.
— И тем не менее предлагаю отметить.
— Так ведь у меня работа, — неуверенно сказал Обнорский.
— Ну, это я сейчас улажу, — широко улыбнулся Зверев. И действительно уладил все с бригадиром за пачку «Мальборо».
— Пойдем, земляк, — сказал он Андрею, увлекая его за собой.
— Куда идем? — спросил Обнорский.
— Есть тут у меня одна конспиративная точка…
Они вышли на улицу, обогнули корпус и оказались перед стальной дверью с надписью «Не входи — убьет! Высокое напряжение».
— Во козлы, — сказал Зверев. — Замок заменили. Раньше-то тут мой личный висел. Хрен вам, все равно открою.
— Стояли звери около двери, — негромко, почти шепотом произнес Андрей. Он очень тихо это сказал, в шуме работающей вентиляции его и слышно-то не было, но Сашка услышал.
— Что ты сказал? — спросил он напряженным голосом.
— Так… считалочку одну детскую. Из фантастического романа.
— Стругацких, значит, любишь?
— Люблю, но давно в руки не брал… А тут случайно книга в камере попалась. — В камере?
— Да, в Крестах.
— Камера два девять три? — странным голосом спросил Зверев.
— А ты откуда… — начал было Обнорский, но осекся. Осекся, потому что все понял. Потому что вспомнил инициалы А.
— Вот это номер, Андрюха! Вот это совпадение…
— Нет, Саня, это не совпадение, — сказал Обнорский и улыбнулся. — Это не совпадение, Саня. Это — судьба."
"Он засмеялся и стал умываться снегом. Грохотала вентиляция цеха черного литья.
