Несмотря на эпоху, когда были написаны трилогия о жизни Петербурга начала девяностых — "Адвокат", "Журналист", "Сочинитель" — теперь представляем вам новый взгляд на город через перчаточный туннель. В книге "Арестант" Васильев Новиков откроет новые страницы жизни военного переводчика и журналиста, но уже в эпоху арестанта....
— А-а… а чего там делал?
— Зубы вставлял, — усмехнулся Андрей и, растянув губы, показал водителю белоснежный ровный оскал.
— Ну, блин! Дорого, наверно?
— Кому как… ты с твоими заработками можешь себе штук пятьдесят поставить.
— Какие заработки? — возмутился водитель. — Какие заработки? Ремонты, бензин, гаишники душат. А в аэропорту и ментам нужно отстегивать, и бандитам.
— А что, в Питере есть бандиты? — поинтересовался Андрей.
Таксист покосился на Обнорского, хмыкнул и ничего не ответил. «Волга» неслась по мокрому асфальту мимо редких деревьев и рекламных щитов.
— Заработки, — пробормотал таксист, — заработки, блин…
Навстречу проехал похоронный автобус — на Южном кладбище добавится новая могила."
"— Бандитов, говоришь, нету в Питере? — произнес шофер. — Ага, нету! Вон сегодня утром сколько народу набили.
— Нет, — отозвался Андрей безразлично. И сам удивился — криминальная тема была для него родной. Вся информация такого рода им тщательно собиралась, анализировалась, подшивалась. В Петербурге Обнорский-Серегин уже негласно считался экспертом по криминальным вопросам. Да и не только в Петербурге.
— Нет, не слышал. А что случилось?
— Э-э… утром в «Девяткино» бандиты такую разборку устроили! Девять жмуриков как с куста. Вся ментура на ушах стоит.
— Ну! Так уж и девять?
— Бля буду — девять. По радио базарили. «Волга» снижала скорость — подъезжали к посту ГАИ. Омоновцы в касках, бронежилетах и с автоматами осматривали БМВ. Двое быков стояли в раскоряку около милицейского «УАЗа».
— О, видал! — бросил водила. — Вчера, говорят, из Крестов одного пахана выпустили. И сразу разборки начались, мочилово.
— Это какого же пахана? — спросил Андрей. Ответ он уже предвидел. От этого на душе стало мерзко.
— Антибиотик у него кличка, — сказал шофер.
— Нет, — ответил Обнорский. — Не слыхал.
Навстречу проехала еще одна похоронка. Вот ты и вернулся домой, журналист.
Если бы старший опер Вадим Резаков позвонил Колобку на несколько секунд раньше, вечерняя резня в Кричи-не-кричи могла бы не состояться. Многое могло бы быть иначе… Но Вадим позвонил в тот самый момент, когда Колобок снял трубку, чтобы переговорить с Бабуином. На несколько секунд опоздал старший опер. Всего на несколько секунд.
