Это — факт! А даже малейшее, казалось бы, совершенно безобидное вмешательство может иметь далеко идущие последствия. Это недопустимо! Мне ли это не знать…. Но, тем не менее, я так поступил. Причём исключительно из своих собственных личных интересов. Нашему миру ведь не угрожала вселенская опасность и цивилизация не стояла на краю гибели, чтобы вот так вмешиваться в естественный ход событий. Разве я прав, поступив эгоистично?
Тут меня вдруг взяло зло! Ну, почему мы всё время обязаны думать о высоком. Об обществе.
О спасении миров и всеобщих интересах каких-то абстрактных, других людей? А о нас-то самих кто подумает? Может эти миры или другие люди? Вот уж — фиг! Никому нет дела до нашей жизни и наших интересов. Наши проблемы — это наши проблемы. Разве это справедливо? Тогда получается, что «спасение утопающих — дело рук самих утопающих». Так что ли? Гребите сами, если хотите выплыть. Тогда, какие могут быть претензии? Гребём, как можем. Так, препираясь со своей совестью, я и не заметил, как уснул.
Следующее утро в лагере, как и было положено, началось с подвешенной сковородки, забавного «колокольного» звона и шишкой на лбу разъярённого Ник-Ника. Но дальше все опять пошло не по «сценарию». Вот они — изменения континуума… В нашем палаточном городке поднялась какая-то суматоха. Послышались топот и возбуждённые голоса, а затем мимо меня рысью пронёсся наш доктор со своей походной медицинской сумкой.
— Что там случилось? — крикнул я ему, высунувшись из палатки.
— Сергеичу, стало плохо! Его обнаружили без сознания, — коротко бросил он на бегу, — Никак не можем привести его в себя.
Наверное, придётся «Скорую» вызывать…
Я так и сел… Проклятье! В голове сразу всплыли мои ночные тревоги и сомнения. Только вчера подумал и вот — извольте. Тут же началось. Вот она — уже частично изменённая реальность. Ведь именно такого, вероятно, никогда не должно было произойти."
"А Иван Сергеевич — это тот самый мой коллега, с которым мы вчера «по-дружески» поменялись палатками…
***********************************
Глава 6
Слава Богу, всё обошлось.
Нашему доктору удалось довольно быстро привести в чувство Сергеича. Когда я прибежал к своей палатке, тот уже был в полном сознании и сидел с обнажённым торсом на стульчике. Он даже улыбался. На шее у него было мокрое полотенце. Вокруг него озабоченно суетился доктор, а все остальные — вокруг доктора. Врач заявил, что давление и пульс у Ивана уже в норме. Он как раз прослушивал и простукивал его.
