Вечерами он превращается в грустного Робинзона Крузо на необитаемом острове, создавая путь к следующей зарубке. Но каждое новое заключение лишь усугубляет бездну его вынужденного заточения. В этих потертых страницах скрыты его сны и таинственные отблески надежды, но вовсе не покоящегося здесь до самого конца....
"Браконьер 2
Глава 1
Неволя
Сколько я уже здесь? Неделя, месяц, а может, уже год? Дни превратились в единое месиво, состоящее из каторжных работ и пребывания в постоянном бреду. Мозг, словно ватный, напрочь отказывается воспринимать действительность.
Поначалу я делал зарубки на манер тех, что оставлял Робинзон Крузо на необитаемом острове. Но когда меня перевезли в третий раз, я потерял счёт времени и запутался. Да и сложно было сказать, день сейчас или ночь, который час или даже время года. Некоторые утверждали, что на поверхности наступила зима.
Все мои мысли занимал голод. А ещё я хотел бежать, но не знал, как и куда. Хотя некоторые намётки плана составлял каждый раз перед тем, как провалиться в тяжёлое забвение под названием сон. И самым сложным было то, что я не мог ни с кем поделиться. Выродки очень грамотно ломали людей, разрушая наше единство. И когда кто-то из нас слишком долго общался с соседом по выработке, его попросту перевозили в другое место.
Помимо прочего, они смогли выстроить целую сеть стукачей, которых кормили чуть лучше, да и работа им доставалась полегче. Меня тоже ломали и заставляли доносить на ближнего. И положив руку на сердце, скажу честно: я много раз жалел об отказе. Помогала ненависть. Лютая, настолько обжигающая душу, что я даже представить не мог существование подобного чувства.
— Бойся! — пролетел крик по цепочке людей.
Я присел, прикрывая голову руками, и открыл рот. Вдалеке грохнул взрыв, а через мгновение из ноздрей вылетели сопли от воздушно-звукового удара. На голову посыпалось мелкое крошево, но ничего критичного не упало. Немытые, воняющие всем, чем только можно, тела зашевелились, передавая из рук в руки острые тяжёлые камни. Мимо прошмыгал человек, который катил садовую тачку, заполненную мелким гравием.
Никто из нас не понимал, зачем мы копаем и куда ведёт тоннель. На этот счёт у меня была своя теория: нас специально занимали тяжёлым трудом, чтобы не оставалось сил на всякие глупости.
Очередной камень больно врезался в ладонь. Я зашипел и выронил его, едва успевая убрать ногу.
