Мы входим в огромный светлый холл с тысячами бликующихся золотых осколков от великолепных люстр, и сразу погруемся в необычайно гулкий шум гостей. Поверхность полированного мрамора усыпана белыми перьями фейерверка света, создавая впечатление бесконечной тишины.
Похоже, «Архитектор Душ II» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Организм все еще вырабатывал медиаторы воспаления, гистамин продолжал поступать в кровь, и эти мелкие энергетические узелки — отражение процессов, происходящих на клеточном уровне.
Я мог разгладить основной узел, восстановить дыхание, но полностью остановить анафилаксию — это было за пределами моих возможностей. Лизе по-прежнему нужна профессиональная медицинская помощь, антигистаминные препараты, гормоны. Я лишь выиграл время, но проблема не решена.
Полная концентрация на конкретном узле исчезла. Я все еще видел ее психею, но словно через мутное стекло.
Звуки слишком громкие, запахи острые, свет резкий и слепящий. В висках запульсировала боль, будто кто-то забил внутрь раскаленные спицы. К горлу подкатила волна тошноты, а на языке расцвел металлический привкус. Я понял, что это и была та самая плата, о которой шла речь в книге.
Еще пара минут такой нагрузки, и я наверняка либо отброшу коньки, либо потеряю сознание. И ни один, ни второй вариант мне не нравились от слова совсем.
— Скорую вызвали? — спросил, с трудом удерживая себя от того, чтобы не отъехать.
— Уже едут, десять-пятнадцать минут, — откликнулась Алиса. Ее голос дрожал от волнения.
Мне оставалось только сидеть на краю кровати, держать Лизу за плечи и непрерывно «поглаживать» энергетический узел, не давая ему затянуться и разрастаться.
Секунды тянулись как смола. Боль в голове превратилась в низкочастотный гул, а комната качалась будто палуба во время шторма.
Доносящийся звук сирены издали принес мне небольшое облегчение.
— Встретьте их, — выдохнул я и полностью отстранился от психеи Лизаветы.
Девушки исчезли. Вскоре в дверях выросли двое: маленькая, сухопарая фельдшер с короткой стрижкой и грузный санитар, пахнущий медикаментами.
— Что у нас? — спросила она, тут же присаживаясь рядом.
— Анафилаксия, отек Квинке, — выдавил я, уже присев на стул.
— А вы у нас не только в делах мертвых разбираетесь, господин коронер? — спросила она с улыбкой на лице. В ее голосе не было ни капли злобы или попытки меня задеть. — Что у вас стряслось?
— Аллергическая реакция на снотворное, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Она плохо себя чувствовала, сказала, что выпьет таблетку, но то ли с количеством перебрала, то ли новый препарат купила, но результат на лицо.
