Мы входим в огромный светлый холл с тысячами бликующихся золотых осколков от великолепных люстр, и сразу погруемся в необычайно гулкий шум гостей. Поверхность полированного мрамора усыпана белыми перьями фейерверка света, создавая впечатление бесконечной тишины.
Похоже, «Архитектор Душ II» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Она быстро измерила сатурацию и давление у Лизаветы.
— Давление шестьдесят на сорок, пульс сто тридцать, сатурация падает. Готовь преднизолон и адреналин.
Ее напарник уже готовил шприц и одним щелчком вскрыл ампулы, после чего все передал женщине-фельдшеру.
Через пару минут Лизу уложили на носилки, лицо ее уже бледнело, дыхание выравнивалось.
— Мы забираем ее, — сказала фельдшер. — Нужно стационарное наблюдение.
Я только кивнул.
Мы проводили их до дверей и только посмотрели, как Лизу уложили в машину, после чего двигатель машины завелся, снова моргнули синие проблесковые маячки, и они сорвались с места.
— Громов, ты как? — спросила Лидия. В ее голосе слышалось легкое беспокойство, которое она пыталась скрыть за своей привычной маской непроницаемости.
— Жив, — сказал я с трудом. Перед глазами плясали красные пятна. — Утром всё объясню. Сейчас давайте спать.
— Да выспишься тут с тобой… — сказала Алиса по пути, когда мы вернулись в дом, и я закрыл дверь.
Добравшись до своей комнаты, я рухнул в кресло.
— Ну что, доволен? — раздался из угла знакомый безэмоциональный голос. — Поиграл в спасителя?
Я открыл глаза. Книга лежала на тумбочке, и в полумраке казалось, что она насмехается надо мной.
— Я сделал то что должен был, — ответил я устало.
— Ты чуть не сдох, подселене-е-ец, — протянул гримуар. — Ты потратил почти весь свой резерв на одну примитивную реакцию организма.
— Что за резерв? — спросил я, игнорируя его издевку.
— Энергия.
— Что тогда?
— Тогда свет погаснет, — просто ответил гримуар. — И для тебя, и для этого тела. Навсегда.
Слова гримуара отдавались эхом в гудящей голове, смешиваясь с болью в висках.
До этого момента «плата» была не такой значительной: легкое головокружение, секундная слабость — не более того. Я думал, что это побочка от нового навыка, словно крепатура после первой тренировки.
Это не усталость. Это было опустошение. Из меня выкачали не просто энергию, а саму жизненную силу. К горлу подкатывала тошнота, а сердце хаотично стучало.
Я доплелся до кровати и рухнул на подушки, не раздеваясь. Мир качался, комната плыла перед глазами. Даже после того, как я закрыл веки — облегчение не наступило. Я опустил ногу на пол и «заземлился», как когда-то в студенческие годы после особо бурных праздников.
