Мы входим в огромный светлый холл с тысячами бликующихся золотых осколков от великолепных люстр, и сразу погруемся в необычайно гулкий шум гостей. Поверхность полированного мрамора усыпана белыми перьями фейерверка света, создавая впечатление бесконечной тишины.
Похоже, «Архитектор Душ II» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Мы действительно увидели его почти сразу. Огромный, матерый русак. Он не паниковал. Он двигался спокойно, петляя между кустами, используя каждое возможное укрытие.
Я вспомнил все что смотрел ночью. Правильная стойка в седле, спина прямая. Рука с соколом чуть согнута в локте. Свободной рукой я аккуратно, одним движением, снял с головы птицы клобучок.
Сокол встрепенулся. Его темные, хищные глаза на мгновение сфокусировались на мне, а затем устремились вдаль. Он увидел цель.
Я дал ему мгновение, чтобы оценить дистанцию, а затем, подав лошадь чуть вперед, сделал резкий, выверенный взмах рукой.
С пронзительным гортанным криком сокол расправил свои могучие крылья и взмыл в небо.
Началась погоня. Заяц, поняв, что его обнаружили, сорвался с места и понесся к спасительной кромке леса. Сокол, набрав высоту, превратился в темную точку, а затем камнем ринулся вниз.
— Вперед! — крикнул Корней, пришпоривая коня.
Мы понеслись следом. Ветер свистел в ушах, земля летела из-под копыт. Я чувствовал, как напряжены мышцы лошади, как она отзывается на каждое движение поводьев.
Заяц был уже у самой опушки. Еще несколько метров, и он скроется в густых зарослях. Но сокол был быстрее. Он настиг свою добычу в последнем, отчаянном прыжке. Мы увидели, как темная тень накрыла серое пятно, и все стихло.
Но когда мы подъехали, картина оказалась иной. Заяц, извернувшись в последний момент, все же успел юркнуть в густой кустарник.
"— Зовет, — сказал Корней, останавливая лошадь у самой кромки леса. — Не хочет улетать. Пойдем посмотрим, что он там нашел.
Мы спешились, оставив лошадей у опушки. Девушки, тяжело дыша после быстрой скачки, подошли к нам.
Едва мы шагнули под сень деревьев, как атмосфера резко изменилась. Яркий свет и простор поля остались позади, уступив место густому, влажному полумраку.
Мы шли на крик сокола. Он раздавался все ближе, и теперь в нем явственно слышались тревожные, почти истеричные нотки. Птица не просто звала, она била тревогу.
