Опальный коронер Громов возвращается в высший свет, потрясая обществом своим неожиданным появлением. В сопровождении двух женщин, которые должны его ненавидеть, он оказывается в центре городских интриг. Новые вызовы и загадочные события грозят разрушить хрупкое равновесие власти.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Архитектор Душ II»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Опальный коронер Громов возвращается в высший свет, потрясая обществом своим неожиданным появлением. В сопровождении двух женщин, которые должны его ненавидеть, он оказывается в центре городских интриг. Новые вызовы и загадочные события грозят разрушить хрупкое равновесие власти.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Опальный коронер Громов возвращается в высший свет, потрясая обществом своим неожиданным появлением. В сопровождении двух женщин, которые должны его ненавидеть, он оказывается в центре городских интриг. Новые вызовы и загадочные события грозят разрушить хрупкое равновесие власти.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Архитектор Душ II» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Сегодня он был одет в строгий тренировочный костюм, а на его лице застыло выражение сосредоточенности.
— Опаздываете, Громов, — сказал он вместо приветствия. — Три минуты. За это двадцать дополнительных отжиманий.
Я молча кивнул, переоделся в спортивный костюм, быстро размялся, после чего принял упор лежа. Тренировка началась без предисловий. Рихтерович гонял меня до седьмого пота. Он заставлял повторять базовые стойки и перемещения до тех пор, пока мышцы не начинали гореть огнем. Ставил передо мной зеркало и заставлял смотреть на свои ошибки, комментируя каждое неверное движение.
— Вес на задней ноге! Корпус разверни! Руку не опускай! Ты не мешок с картошкой, а фехтовальщик! Двигайся!
После часа мучений с техникой он наконец дал мне рапиру.
— Теперь бой. Но не на выживание, а на технику. Твоя задача не просто отбиваться, а делать это правильно. За каждый пропущенный укол десять приседаний.
Следующие полтора часа превратились в ад. Он атаковал легко, играючи, находя бреши в моей защите снова и снова. Я приседал, отжимался, снова вставал в стойку и снова получал болезненные уколы в плечо, бедро, предплечье.
Мое тело покрылось синяками, но я терпел. С каждой минутой я чувствовал, как мышечная память Громова просыпается, как движения становятся точнее и быстрее. Я начал не просто реагировать, а предугадывать его атаки, встречать их правильным парированием
— Неплохо, — сказал Рихтерович, когда я, тяжело дыша, опустил рапиру. — Для второго раза просто отлично. В тебе есть стержень, Громов. И упрямство. Это хорошее качество для бойца. До среды. И не опаздывать.
Я молча кивнул, чувствуя, как по всему телу разливается приятная боль и глубокая усталость. Это была правильная усталость, которая приносила удовлетворение, но от этого не менее болезненная.
В больницу мы приехали уже затемно. Городская больница встретила нас запахом хлорки и тишиной. Мы быстро нашли палату Лизаветы. Девушки остались в стороне, чтобы не маячить и не тревожить. Она лежала в одноместной палате, подключенная к капельнице.
Лиза не спала. Увидев меня, слабо улыбнулась.
— Пришел, — ее голос был тихим, но уже более уверенным.
— Как ты? — спросил я, присаживаясь на стул у кровати.
— Будто по мне проехал каток, — ответила она. — Врачи говорят, сильная аллергическая реакция. Спрашивали, что я ела или принимала. Я ничего не помню. Все, как в дурном сне. Какие-то лица, постоянная качка… представляешь, мне казалось, что меня похитили…
Она нахмурилась, явно пытаясь собрать рваные обрывки воспоминаний.
— Это был бред, наверное… Словно во сне. Я помню, как меня куда-то несли, потом тряска как в старом фургоне. Слышала голоса… мужские, сердитые. Ругались о чем-то… А потом… был какой-то хлопок. Громкий.
