Автор
В Архитектурном пряничном домике мирно стучится дверь жизни: каждый кирпич здесь — новый испытание для ума и сердца. Здесь водопады вместо воды, Ниагара в стене гостиной, где терпение — это искусство превращать жизнь в мозаику радости.
А сын гаденыш. Не выходит у профессора с аспиранткой эксперимент, он на отпрыске гнев срывает. Жили мы в одной квартире, я вечно по морде за все получал. Предложил жене:
– Давай снимем жилье, нет моих сил больше.
Она огрызнулась:
– Ты серая масса, просто врач с таблетками, а Прокоп Евгеньевич гений. Работать с ним счастье. Никуда отсюда не двинусь, мы вот-вот совершим уникальное открытие.
Жорж потер шею.
– Так меня ее слова про серую массу задели, что я решил продемонстрировать: если в нашем доме и есть глупец-неудачник, то это папаша.
Настя ахнула и закрыла рот рукой, Светлана быстро пересела в кресло и прошептала:
– От психов лучше держаться подальше!
– Вы придумали некий рисунок, посмотрев на который человек умирал? – уточнил я. – Звучит фантастически.
– Просто вы не имеете отношения к медицине, – скривился Жорж. – Когда в России появились первые ночные клубы, хозяева поставили в них стробоскопы. Понимаете, о чем я веду речь?
– Прибор, позволяющий быстро воспроизводить повторяющиеся яркие световые импульсы, – ответил Борис.
"– Точно, – кивнул Жорж, – его в просторечии называют – моргун. В темноте клуба быстро-быстро мелькает яркий сине-белый свет. И что получилось? У одних посетителей, а по ночам любит развлекаться в основном молодежь, начались припадки, очень похожие на те, которые бывают у эпилептиков. Других тошнило, у третьих происходило самопроизвольное мочеиспускание. В конце концов стало понятно: стробоскопы плохо влияют на основную массу народа.
