Автор
В Архитектурном пряничном домике мирно стучится дверь жизни: каждый кирпич здесь — новый испытание для ума и сердца. Здесь водопады вместо воды, Ниагара в стене гостиной, где терпение — это искусство превращать жизнь в мозаику радости.
– И она не «какая-то»! Надеюсь, все, что мы с Ирэн задумали, получится.
Лишь сейчас до меня дошло, что происходит. Бэтти – очередная невеста, которую мне нашли дамы. До сих пор все попытки окольцевать меня оканчивались неудачей. Я ухитрялся удрать со всех вечеринок, куда приглашались прелестные нимфы разных возрастов и объемов. Вот поэтому милые дамы решили пойти в решающее наступление, кандидатка на роль госпожи Подушкиной уютно устроится в офисе потенциального жениха.
Я улыбнулся.
– Николетта, Ирэн, я всегда готов помочь девушке, которую вы хотите приголубить.
Ирэн села на пуфик.
– Ну… э… не совсем.
Я воспрял духом.
– Наверное, молода?!
– Очень, – согласилась Котина.
– Юное создание не знает столицу, провела детство в тихом месте, – зачастил я, – посмотрите вокруг, в этом помещении есть только одна спальня, остальное – офис. Санузел спартанский. На кухне минимальный набор необходимого. Тут неудобно жить, да и опасно оставлять красавицу одну. Вдруг ей взбредет в голову погулять по ночным улицам? Променад может окончиться плохо.
– Он прав! – подпрыгнула Ирэн. – Здесь приятная обстановка, но сразу понятно: это не личное жилье. Нам оно не подойдет.
У маменьки загорелись глаза.
– Есть идея!
– О да! – оживилась Ирэн. – Понимаю, я за!
– Надо им перезвонить, – ажитировалась Николетта, – переоформить.
– Никки! Гениально!
– Ирэнуля, ты первая сообразила.
– Ах! Я просто уловила ток твоей мысли, заинька.
– Обожаю тебя!
– Кисонька!
– Чмок.
– Чмок.
Дамы расцеловались и убежали. Я остался в полнейшем недоумении. Что происходит? Почему они не стали спорить, настаивать на своем? По какой причине сдались без боя? Это на моей памяти случилось впервые. Если Николетта что-то задумала, она непременно добьется своего, сметет любые преграды, преодолеет все барьеры, растопчет любого, кто попытается ей возразить. И вдруг маменька уходит? Молча? Даже не объяснив мне все мои ошибки? Уж не заболела ли госпожа Адилье?
В холл выглянул Борис.
– Иван Павлович…
Договорить он не успел.
– Вот, вот, вот вы какие! Ненавидите меня, несчастную, – с громким воплем мимо батлера пронеслась Светлана.
Она домчалась до двери, схватилась за ручку, обернулась и простонала:
– Я пришла за помощью. Мама умерла. У меня больше никого нет. Никого. Я одна! На всем белом свете! Никогда никем не любимая.
