В горах Ольхового хутора, где легенды и мистика сливались воедино, ждал отряд капитана Макарова. Черепкистый пейзаж накатывал духоту и затягивал в сизую тьму. Каждый камень под ногами скрывает свои секреты, а ночь обнимает это укромное место своими темными объятьями.
Потом со стороны Калачана две машины подошли, еще несколько человек высадились — с автоматами, в плащ-палатках. Мигом власть переменилась. Нескольких фрицев отловить удалось, так их в машину бросили и увезли. Мы спускаться не стали, ведь не объяснишь, кто такие, постреляют, к чертовой маме. Потом опять шабаш начался. В Калачане пальба адская, а здесь — словно того и ждали, видать, заранее подгребли — пулеметным огнем все накрыли, ворвались две танкетки, давай утюжить… Красноармейцы в контратаку бросились, видно, командир у них был шибко умный — всех постреляли, сволочи, даже развернуться не дали.
— И вы, конечно же, не стали вмешиваться, — заметил Алексей.
— Прекрати, Макаров! — разозлилась Эмма. — Ты тоже не побежал спасать Красную Армию, когда немцы в Калачан вошли. Берег себя, чтобы выполнить задание. Так что помолчи лучше…"
"Молчали долго.
И снова множество подводных камней: когда загрузка и отправка? Одна машина или две? Какие машины? Число конвойных? Он навскидку мог удвоить количество насущных вопросов и даже не учитывать самый главный: в какой мере можно доверять Эмме и ее «окружению»? Будут с ним до конца или предадут в самый интересный момент? И тут он понял, что у них не хватает фантазии, они украдкой посматривают в его сторону, готовы переложить на него принятие решения.
Алексей спустился в канаву, снял с себя немецкий ранец, прикинул ширину — рация войдет.
