Автор
В тихой уютной комнате стучит бешеный сердце. Едва ли не паника охватывает мужчину, когда он видит доверчивое выражение лица своей возлюбленной. Она готова идти на крайности? Он знает что-то большее, догадывается — какую тайну держит в своем сердце женщина. Ее рука скользит по животу — огромный плод говорит о серьезном шаге, где нужен настоящий отец....
Таня качает головой.
— Наверное, уже нет.
Женщина кивает.
— Голова сильно болит? Обезболивающее нужно? — получает утвердительный ответ и готовит укол. — Тебе нужен сон и покой. Постарайся немного поспать.
Таня не знала, что был за укол, но не заметила, как отключилась."
"Когда проснулась, стало заметно лучше. В палате была еще одна кровать, но она пустовала. Поднялась и дошла до умывальника. Плеснула водички в лицо. Помыться бы, но нет ни сменной одежды, ни моющих принадлежностей. И телефона тоже, не позвонишь.
Умылась и упала на кровать. Ее мысли раз за разом возвращались к Андрею. Как он там? Она даже не допускала варианта, что ему могло стать хуже. Только лучше! И узнать не у кого. Она по палате-то перемещается с трудом.
Смирившись, лежала и тихо молилась, чтобы ему стало лучше. Кома… что это? Она знала лишь из зарубежных фильмов, что герои могли годами в ней пребывать. Погуглить негде. По лицу иногда стекают слезинки и сердце не на месте.
В конце концов, решается выйти из палаты, может на посту медсестры хоть что-то знают.
Ругают ее и усаживают обратно на кровать. Одна садится в ногах, вторая на стул. Смотрят на нее требовательно. Что она может сказать?
— Вы знаете, как Андрей? Она говорила вам? — все, что в состоянии выдать. Девочки умненькие, и учитывая кое-какую информацию, которую каждая имела, делают правильные выводы.
— Его состояние без изменений, все так же, — опустив глаза, сообщила Ира.
— Ох, Таня, — Маша берет ее за руку и перебирает пальчики. — Что же вы наделали, глупые?
Слезы наворачиваются на глаза, причем у всех троих сразу.
— Я виновата во всем… — призналась Таня, срывающимся голосом. — Во всём. В том, что не устояла; в том, что приехала в Москву; в том, что пошла на поводу у своих чувств; в том, что села за этот проклятый руль и не смогла вытащить нас обоих из опасной ситуации.
Щеки стали мокрыми. Ира пересела ближе и обняла. Она понимала ее как никто из подруг. Но об этом знала только Таня, остальные посвящены в ее историю лишь частично.
— Танюш, ты не можешь быть одна виновата по определению. Страсть или любовь, что бы то ни было, всегда идет от двоих. Если взаимно, то оба виноваты. — Опять Ирочка опирается на свой печальный опыт. Видимо, много думала на эту тему.
