В Арканарском графстве жизнь каждого заложена в мрачные законы. Вор, молодой и решительный, уже вторую неделю скользнул по его пустынным улочкам. Его упорство возвращать репутацию к столичной гильдии ощущается в каждом шаге — он несет тяжелый мешок, символизирующий свои трудности. Арканарский графство богато и заперто, но это также место, где каждому есть место за пределами закона....
– Бабочка пролетела, – глубокомысленно изрек маг.
От такой наглости Антонио чуть не врезался в стену.
Его, здоровенную летучую мышь, спутать с какой–то бабочкой.
– Ну всё! – проскрежетал зубами вампир. – Я ему страшно отомщу. Что бы такое сделать? Кусать нельзя. Раскрываться рано. Во! Я ему в кубок нагажу.
Исполнить свою страшную месть на этот раз не удалось. В апартаменты придворного мага ворвался всполошенный слуга.
– Там… Их Королевское Величество… срочно требуют, – задыхаясь от поспешного бега, сообщил он.
Альбуцин грустно посмотрел на незаконченную рукопись, к которой он целый месяц придумывал название.
– В трапезную?
– В тронный зал.
– Пр–р–роклятая служба.
Маг тяжело поднялся, потом вспомнил, что он всё–таки маг, да не какой–нибудь, а верховный, плюхнулся обратно, сграбастал со стола недопитый кубок, кувшин вина, поднялся в воздух вместе с креслом и полетел на так опостылевшую ему работу.
Там его ждал тайный совет почти в полном составе.
Премьер–министр – одутловатый герцог Шефани – рассеянно смотрел на своего кузена Георга VII, сердито массировавшего пострадавшую ногу.
Министр финансов граф де Шулье протирал батистовым платочком пенсне, нервно надевал его на свой худощавый нос и тут же срывал, так как стекла немедленно запотевали, и начинал вновь яростно их тереть, стреляя глазами в сторону скромной парочки, с видом херувимов задравших глазки к потолку.
Командующий личной гвардией короля, он же по совместительству глава городской стражи, господин Фарлан привычно обшаривал одним глазом тронный зал на предмет каких–либо неведомых опасностей для Его Королевского Величества.
Глава тайной канцелярии де Гульнар тоже посматривал на незнакомцев и что–то быстро строчил гусиным пером по бумаге, похоже, составляя для своего архива их словесный портрет.
Не хватало только Цебрера, нарезавшего круги по городу в поисках нарушителей спокойствия.
