Ему снилось, как они втроем проворачивали многомиллионные аферы, потом отдыхали на дорогих курортах. Снилось, как уходили от погони на дорогом джипе. Дашка сидела за рулем, а Данила выпускал из автомата в преследователей обойму за обоймой. Снилось, как Данила тащил его на горбу с ножом в спине, хотя сам уже успел словить две пули в грудь, и как потом их штопала Дарья, обливаясь горючими слезами, отчаянно ругая при этом своего непутевого дядьку, не сумевшего уберечь ее барина. Короче, снилось то, чем он поделиться не мог ни с кем. Больше всего принца угнетало, что в этих странных снах он не мог вспомнить лица своих друзей. Ни лица Данилы, ни лица Дарьи. Он помнил только, что они его друзья. Настоящие друзья, и на них можно полностью положиться во всем! Но кто они? Он принц, это понятно, а вот кто они? И как объяснить разлюбезному Карлу III, что он вообще не из этого мира и занесло его сюда случайно.
Его Баккардия, возможно, совсем рядом, здесь, буквально в двух шагах, и в то же время бесконечно далеко, в другом измерении.
Сон принца вновь сменился. Теперь пошел сплошной кошмар. Какие–то темные, мрачные подземелья, корни гигантского растения, по внутренним полостям которого он, как по трубам, ярус за ярусом спускался вниз, и ласковый лепет: «Папочка, осторожно, вот тут монстры кусачие живут, — струя огня, вырвавшаяся из руки принца, превратила клыкастых чудищ в горстку пепла. — Ой, как ты их… Папа, а с кем я теперь на этом ярусе играть буду?» — «Свято место пусто не бывает, сынок, — услышал принц во сне свой ласковый голос, — сейчас их сюда столько сбежится! Только ты их, пока я свои дела внизу не сделаю, лучше сразу того… чтобы они за мной играться не побежали. А то мне, понимаешь, некогда. Одного психа надо быстренько завалить и успеть вынырнуть обратно, пока его в первозданный хаос не засосало». — «Какого психа, папа?» — «Есть тут один придурок с бубенчиками на колпаке. Два раза в Ларец Хаоса нырнул и окончательно с катушек съехал. Достал уже всех, гад!»"
"Затем перед принцем появились огромные ворота, окованные серебром и испещренные древними рунами, которые он вскрывал какой–то странной отмычкой, и огромный детина с налитыми кровью глазами в странном шутовском колпаке, с ревом набросившийся на него, как только магические и физические запоры с врат его узилища спали. И битва. Последняя битва с Безумным Богом, в которой, казалось, ему кто–то ментально помогал, как с темной, так и со светлой стороны. У этого сна всегда был один и тот же финал: уже изрядно потрепанные принц и Безумный Бог собрали все свои силы и одновременно обрушили друг на друга мощные магические удары.