В Арканарском графстве жизнь каждого заложена в мрачные законы. Вор, молодой и решительный, уже вторую неделю скользнул по его пустынным улочкам. Его упорство возвращать репутацию к столичной гильдии ощущается в каждом шаге — он несет тяжелый мешок, символизирующий свои трудности. Арканарский графство богато и заперто, но это также место, где каждому есть место за пределами закона....
— А кто–то только что мне тут заливал: «Я что, тут задаром корячусь?» И не один раз причем заливал.
— Я пошутил. Я патриот. А ты плохой физиономист. За маской шутника патриота не разглядел!
— А как я разгляжу его под шляпой и шарфом? Может, откроешь личико?
— Ты что, с ума сошел? А конспирация? Так, все, поговорили. Передай своей шушере, чтоб залегла на дно и не вякала. Никаких дел, пока я все не утрясу.
— Понял.
— Ну раз понял, то можешь быть свободен. Где меня найти — знаешь.
— Знаю… слушай, а как ты думаешь, в СТО мне поверят?
— После того, что я скоро начну здесь проворачивать, они поверят во что угодно! А если не поверят, то им точно придет песец.
Арчи сказал это таким тоном, что Силинтано вдруг ему безоговорочно поверил. На всякий случай он осторожно просканировал юношу и почувствовал бездну магии, надежно закапсулированную внутри него. Ответ был немедленный и сокрушительный. Откат был такой, что его чуть не размазало по стенке.
— Чего это тебя так плющит? — удивился аферист.
— А? Да нет, ничего… — Магистр засуетился, сделал неловкий прощальный жест, сотворил портал и поспешно запрыгнул в него. Арчибальд завистливо посмотрел ему вслед. Эх! Вернулась бы магия, и он так же вот с места на место прыг, прыг!
Батлер долго выходил из ступора, в который вогнал его подслушанный разговор, и, как ему ни хотелось не являться на глаза авантюристу, сделать это все–таки пришлось.
— Опаньки! — округлил глаза авантюрист. — Подслушиваем. А ну иди сюда, мой сладкий сахар, тебя я в чае растолку. — Схватив Батлера за рукав, он втянул его в свой номер и плотно прикрыл за собой дверь. — Все слышал?
— Все, — решил покаяться агент.
Арчи подтолкнул свою жертву к столу, заставил сесть в кресло и пристроился напротив.
