Автор
Ночью мрак покрывал бескрайние просторы вселенной, а по поверхности планеты редко бывали мигания и подергивания — это были последовательные вспышки чужака. Семь лет, как мир ожидает нового краха, и сейчас пришло время, когда ставни замка Солемн распадаются на части, открывая смертоносную тишину вне времени и пространства....
И тут весь гнев, что копился в Джерольде последние двенадцать лет — вся злость, вся ненависть, всё раскаяние и всё чувство вины за гибель столь многих братьев и падение гордого замка Солемна — выплеснулся с яростью неистового вулкана."
"Штурмовая пушка снова взревела, автопогрузчики протестующе выли, посылая снаряды в пустые затворы. Очередь отбросила орочье оружие в сторону. И затем Моркрулл Гримскар, Бич Солемна накинулся на него, кромсая лезвиями ножниц и пытаясь разрезать бронированные силовые кабели и нейроимпульсные провода, соединяющие саркофаг Джерольда с системами дредноута.
Грубое мастерство болебосса превратило заклятого врага Храмовников в биомеханического киборка. Машинная душа дредноута зафиксировала бионические компоненты по всему невероятно изменённому телу вожака, включая правую руку, глаз и даже одно из полушарий крошечного примитивного мозга.
И не стоило забывать, что Джерольд противостоял существу, которое, в конечном счёте, было виновно в его погребении в саркофаг дредноута. Но сильнее всего рыцаря оскорбил тот факт — даже сильнее, чем причинённое Гримскаром его родному миру и боевым братьям — что стоявший перед ним вожак использовал части силовой брони братьев-Храмовников, включая авточувства плечевой секции апотекария и геральдику ордена, словно военные трофеи.
Колоссы сцепились в лаборатории в раскачивающемся танце, врезаясь в колонны и резные каменные стены, подпорки превращались в кучу щебня от их мощнейших столкновений, словно были сделаны из гнилого оргалита.
Пыль взметалась в застоявшийся воздух огромными клубами, когда дредноут и вожак обменивались ударами.
Вступив в экваториальные джунгли, брат Джерольд выдержал столкновение с гигантским боевым сквигготом, пережил падение с крутого обрыва в неистовую реку и в одиночку ворвался в защищаемую киборками цитадель. И медленно, но верно Храмовник брал верх над вожаком.
