В Арнике рассказывается о жене врача, которая внезапно узнает страшную правду о муже — а он тайно связался с опасным преступной группировкой. Вместе со своим коллегой, тоже подозревающим в краже наркотиков, Арина Владимировна пытается спрятаться и выяснить все детали, не тревожая семью....
Только сначала позавтракаем, а потом уже и за дело примемся. Садитесь, давайте.
Усадив Янку на высокую скамью, я присела рядом. Всё настолько необычно и непривычно, что я решила пока не вмешиваться, а просто следить, что и как делает мама.
А происходило самое, что ни на есть, волшебство. А как ещё можно назвать готовку в печи? Травница смазала чугунную сковородку салом и поставила в печь. Пока сковорода нагревалась, женщина вышла из дома, а вернулась уже с корзиной, в которой лежало семь яичек.
— У тебя есть хозяйство? — спросила я, думая, что женщина занимается лишь травами, а остальное ей приносят благодарные жители деревни.
— А куда же без него? — усмехнулась мама. — Хотя, сложно назвать это прям хозяйством! Десяток куриц, коза да огород. Хорошо, что вы приехали, теперь можно и свинью завести на сезон.
— Сезон? — удивилась я. — Я думала, что сейчас примерно середина лета.
— Середина летеня, поправила травница. — Так и есть, но у нас свинки особенные. Как с домом управимся, покажу.
— А я люблю свинок! — воскликнула Яна. — Они вкусные!
— Вкусные, — усмехнулась я, потрепав дочь по волосам. — А ещё из них можно многое заготовить.
— Да что тут заготавливать? — отмахнулась травница. — Засолить да в погреб. Или завялить. Сырое храниться не будет.
— А если коптить? — поинтересовалась я. — Вроде копчёное мясо, да ещё и в холоде, дольше лежит. Ну и вкуснее.
— А коптильню я тебе где возьму? — расхохоталась женщина. — Есть у нас одна, коптят там мужики рыбу да мясо, только дорого очень.
— Ну да, чтобы много мяса закоптить, нужно время, — расстроилась я. — И как же тогда? Только вяленое или солёное есть?
— В зимень если свинью резать, то можно в сарае спрятать, — пожала плечами травница. — Оно замёрзнет, конечно, только если зверьё не утащит. Ну и съесть его надо до наступления тепла, а то пропадёт ведь.
Мама положила на стол толстую, деревянную доску, а сверху поставила сковороду, на которой шкворчала яичница. Следом за сковородкой травница поставила кружки и налила в них козьего молока.
— Яночка, только немного, хорошо? — с тревогой попросила я дочь. Она даже натуральное коровье молоко не пила, а тут сразу жирное козье. Не понятно, как поведёт себя желудок.
— Ничего, — махнула рукой мама. — Скоро привыкнете. Вечером будем с тобой хлеб печь. Его много надо.
— Зачем много? — не поняла я. — Он же засохнет?
— А ты как думала? — расхохоталась женщина. — Пока опара поднимется, пока тесто подойдёт.
