В Арнике рассказывается о жене врача, которая внезапно узнает страшную правду о муже — а он тайно связался с опасным преступной группировкой. Вместе со своим коллегой, тоже подозревающим в краже наркотиков, Арина Владимировна пытается спрятаться и выяснить все детали, не тревожая семью....
— И действительно перестанешь лечить? — я не знала как реагировать на жестокость.
— Перестану, — кивнула травница. — Потому что моя жизнь и безопасность всегда важнее, чем остальных. И тебе советую запомнить это. Твоя жизнь, и жизнь Яны дороже всего на свете. Альтруизм никому не нужен, запомни это.
— Я поняла, — тихо отозвалась, отвернувшись.
— Это хорошо, что понимаешь. Потому что я очень зла на тебя. Так подставиться. Арина, ну чем ты думала? — травница не кричала, она говорила тихо, но от этого было не легче. — В твоих интересах научиться всему, что я могу дать, в ближайшее время.
— Почему? — я нахмурилась, понимая, что сроки поставлены явно не просто так.
— Потому что лет мне уже много и сдаётся мне, что вряд ли я проживу дольше.
Я нахмурилась. Женщина не выглядела больной, да и откуда она может знать свой срок?
— Нечего на меня так смотреть, — усмехнулась мама. — Конечно, точную дату я назвать не смогу, но всё же. Так что, учись прилежно. Через два месяца роды пойдём принимать, тебе это тоже понадобится.
— Не очень бы хотелось, — еле выдавила я.
— Тогда выходи замуж, — пожала плечами травница. — Найди вдовца и живи с ним. Так было бы лучше для всех. Но я же вижу, что не подойдут тебе деревенские мужики.
— Я лучше учиться буду, — нервно хохотнула я. — Уж куда, а замуж меня не тянет.
— Иди отдыхай, ученица. Завтра в лес идти, за травами.
Я встала со скамьи и крепко обняла уставшую женщину.
— Спасибо тебе большое, — шепнула я еле слышно.
— Иди уже, подлиза, — по доброму усмехнулась мама.
Глава 6
Дни полетели слишком быстро, чтобы успевать за ними следить. Женщина, мама Фоньки, оказалось мягко говоря странной. Не знаю, что на неё повлияло: нападки соседей или всё же то, что было до появления здесь. Обнимая ладонями кружку с горячим отваром, она тихо рассказывала о себе, о рождении единственного сына, о том, как сильно когда-то любила. А я смотрела на неё, на подростка, который с тревогой наблюдал за матерью, и понимала — одинокая женщина просто опустила руки и больше не хочет бороться.
Её не бьют, прилюдно не толкают, но и помощи не оказывают. Да и смотрят с презрением. Владимир удерживает селян от куда более серьёзных нападок. Быть высеченным прямо в центре посёлка, на глазах у всех жителей, не хотелось никому. А, как оказалось, староста таким нехитрым способом воспитывал не только детей, но и зарвавшихся взрослых.
Ратибор пришёл в себя на следующий день.
