Ты хочешь найти убийцу, чтобы не чувствовать своей вины за смерть Ханса. Не будь такой, Овечка! Не делай потрясенный вид. Это нормально – стремиться оставить прошлое в прошлом и продолжать жить. Нормально для людей вроде тебя или меня. Мы оба знаем, что ты мечтаешь найти козла отпущения, потому что устала считать себя убийцей. Ты хочешь быть героем. Хочешь быть свободной. Знаешь, почему ты пришла ко мне, Овечка?
– Заткнись, – сказала Иви.
– Хотела избавиться от чувства вины – во-первых. А во-вторых, и это гораздо интереснее, тебе хотелось действия. Хотелось, чтобы все каким-то образом разрешилось. Тебе нравится это чувство.
Она не ответила, даже не пошевелилась. Просто смотрела в одну точку.
– Тебе хотелось наслаждаться, не беря на себя ответственности, запахом мертвого тела. Чем ближе ты к смерти, тем больше радуешься жизни. Только так ты можешь немного повеселиться. Разве сама не понимаешь? Тебе плевать на Уэйна Чэна или Джиджи Чан, это мог быть чей угодно труп или чьи угодно носки, если уж на то пошло. Тебе все равно, умрут пять или десять маленьких мальчиков… Для тебя все едино. Такова ты – и ты это понимаешь. Просто не хочешь признать. Чем больше людей умрут, тем ближе ты подберешься к убийце – и к Хансу. Или чем больше людей умрут, тем ближе ты подойдешь к истине: что тебе это нравится. Знаешь, почему ты пришла ко мне, Овечка? Потому что ты и я… – Он наклонился вперед, ухмыльнулся и закончил: – Мы с тобой одинаковые.
Ховард помнил, с чего все началось.
Летняя жара, девчоночий силуэт, запахи, сталкивающиеся в воздухе. Возможно, его судьбой было подчиниться. Он нуждался в этом, чтобы у него текла в жилах кровь и работали мышцы. Нуждался в этом, чтобы разгорелось пламя.
– Давай наперегонки, – сказала она. Откровенная провокация. – Готов?
То было его первое воспоминание о ней: о девочке с волосами, собранными в хвост и завязанными красной ленточкой в черный горошек. В физкультурной форме младшей школы с короткими рукавами, руки и ноги на виду. Она сдернула с плеча рюкзак и бросила его на траву. Встала в начале беговой дорожки, улыбаясь раскрасневшемуся мальчугану рядом с ней. Тот только что хвастался, какой он быстрый бегун.
– Серьезно? – сказала она, и несколько одноклассников принялись их подначивать. Ховарду пришлось встать, ноги будто сами несли его. Наверное, это была судьба. Он поглядел, как девчонка разминается. Ей не терпелось устроить соревнование. Она широко улыбнулась, и в ее улыбке на миг промелькнули хитрость и жестокость.
