А еще, будучи тесно прижатой к Фрею, я ощутила биение тьмы внутри его мощного тела — жадной, дикой, рвущейся наружу. Сродни пойманному в ловушку зверю, обозленному, яростному, переполненному ненавистью и жаждой мести всему и вся!
У меня невольно ноздри затрепетали — так вкусно пах мой вайр-варвар, хотелось приникнуть уже не для защиты, а чтобы вытянуть этой темной мощи, полакомиться как самым изысканным десертом. Аромат тьмы манил, звал, обещал искупать меня в источнике жизни. Но вспомнила, как отреагировал Торшес на принудительную очистку от зла, — я ослабила его. Мы с Фреем сейчас не в том положении, раз он пока мой единственный защитник на весь Кверег. Да что там — на весь Арим.
В темной опочивальне Фрей замер в дверях, хмуро разглядывая двух слуг, которые ставили уродливую деревянную заглушку на окно, увы, оставшееся без стекла.
— Простите, господин, мы заменим окно потом… сейчас нам приказали не мешать вам отдыхать, — прошелестел подобострастный голос Малезии.
Обернувшись, мы с Фреем увидели ее в коридоре, сминающей подол фартука.
— Весьма мудрое решение, женщина, — кивнул Фрей и приказал: — Чтобы на обед было много свежего мяса с кровью… — Он ощутил, как я содрогнулась и сжалился: — Госпоже кусок хорошо прожаренного принесешь… позднее, когда позову. А сейчас все вон!
Слуг как ветром сдуло. Мы остались одни. Фрей грубовато отправил меня на кровать, как неудобный груз, и, содрав ошметки рубашки, хмуро уставился:
— Что? — нервно спросила я, немного отодвинувшись.
— Мы так и не закрепили связь!
Я вскинула руку к сразу занывшему месту укуса между плечом и шеей. Дурацкое платье с открытыми ключицами и декольте позволяло без проблем потрогать метку от клыков. Корочек от ран не нащупала, но след проникновения клыков в виде заросших ямок нашла.
Фрей стоял, сложив мускулистые руки на груди, прямо-таки взглядозалипательной, впечатляющей… Но сейчас я не женщина, я жертва вампира. И судя по алым глазам, этот, как он уверял, маг крови прекрасно читал на моем лице все чувства и мысли. Криво ухмыльнувшись, он насмешливо произнес:
— Женщина, связь закрепляется обменом кровью. Один раз! Я твою уже выпил!
— Ты хочешь сказать, что мне надо… — опешила я, а потом категорично заявила: — Не сочти меня неблагодарной, но я категорически против пить чужую…
Едва уловимое движение когтем по руке, рывок — и мой затылок зажат, а рот закрыт мужским разодранным запястьем.
