В просторной гостиной запахи родного дома встречаются в радужных тонах: свежий хлеб, лаванда и звонкий воск на паркетах. Здесь ощущается столовая изыску, где каждый предмет декора, каждое тканевое одеяние — символ вкуса и статуса хозяйки. Мать с отцом уже ждут гостей в атмосфере домашнего уюта и дорогих элегантностей....
Понимаю, что я не приспособлена для подобного рода занятий, но ты же не маг.
- Я предпочитаю не рисковать... Давай так – если я сегодня не найду нужные бумаги, завтра сходим туда вместе. Договорились?
- Ладно.
- Сможешь уснуть? Может, дать тебе снотворного?
Вздыхаю:
- Из меня еще твое успокоительное не выветрилось до конца. Теперь я понимаю, что ты имела в виду, когда остерегалась пить незнакомые зелья – такой беззаботной я не была вообще никогда. И больше не хочу. Слишком странное состояние.
- Но ведь помогло же!
- Я и не спорю... Давай ложиться спать.
Засыпаю, как ни странно, сразу же. Утром, открыв глаза, смотрю на спящую подругу и размышляю, ходила ли она ночью на поиски документов, или нет. И как все прошло, если ходила. Будить ее кажется неправильным, но справиться с любопытством сложно.
Подруга внезапно открывает глаза и улыбается:
- Ты так пристально на меня смотрела, что я даже во сне почувствовала. Я ходила. Обшарила кабинет, спальню и гостиную, но бумаг не нашла.
Хмурюсь. Не то чтобы мне хотелось идти - слишком страшно такое делать. Но я же сама предложила... Зря Мари мне сейчас об этом рассказала - наверняка теперь весь день буду переживать и беспокоиться.
- Может, успокоительного? – лукаво улыбается Мари.
- Да, - с облегчением киваю я.
Уже через десять минут опасения кажутся преувеличенными – я же с Мари буду, которая не позволит случиться ничему плохому.
День проходит рутинно – завтрак; урок танцев, на котором у меня снова ничего не получается; купальни; обед; прогулка по внутреннему дворику и беседа с одним из мужчин; затем ужин, после которого мы с подругой тщательно отмываемся в ванной с использованием специальных средств, убирающих любые телесные запахи, на случай если здесь есть собаки.
Затем Мари выключает свет и достает из пространственного кармана два комплекта темно-серой одежды, закрывающей все тело и сглаживающей изгибы фигуры. Лицо так же закрыто специальной тканью, через которую все видно изнутри, но не снаружи. Смотрится жутковато.
