В Артефактах Древнего зажигается первобытная свеча войны, когда люди сталкиваются лицом к лицу с неведомыми существами из мира древности. Виктория плачет на фоне кровопролития, а умирающий мир вокруг подаётся в тени бешеных выстрелов и жарких магических боёв.
Я увидел Машу, свернувшуюся калачиком на кровати. Подушка скрывала её лицо, а плечи мелко вздрагивали от рыданий. Тонкое домашнее платье на бретельках больше походило на ночнушку. Шёлковая ткань облегала фигуру, не скрывая изгибов. При каждом всхлипе бретельки соскальзывали, грозя обнажить больше положенного.
При звуке открывающейся двери она подняла голову. Её голубые глаза покраснели от слёз. Влажные дорожки блестели на щеках, а светлые волосы растрепались в беспорядке.
Ночнушка натянулась, и я невольно заметил, что под тонкой тканью не было белья — два маленьких бугорка отчётливо проступали сквозь шёлк.
Увидев меня, она издала жалобный всхлип и разрыдалась с новой силой. Её плечи задрожали сильнее. Она снова уткнулась в подушку, пытаясь спрятаться от моего взгляда.
— Зачем ты его привела⁈ — произнесла она.
— Видите? — Лидия скрестила руки на груди. — До чего вы девушку довели?
— А? — я приподнял бровь. — Маша, что с тобой случилось?
— Ничего! — донеслось из-под подушки. — Ничего. Со мной все в порядке.
— Может быть, объясните, что тут происходит? — я перевёл взгляд на Лидию. Её лицо выражало брезгливость пополам с осуждением, когда она смотрела на Машу.
— Вы и ваша встреча в ресторане с преподавательницей истории. — ответила девушка.
В голове промелькнула мысль — когда они только успели? Я был уверен, что никто не видел нас с Викторией.
— Что? — произнес в слух.
— Маша узнала, что вы там целовались, обнимались и позже поехали вместе на продолжение вечера.
— Бред какой-то, — я поморщился.
— Но все так говорят! — донеслось из подушки. — Вы все одинаковые. Вам только одно и нужно.
— У меня была деловая встреча, — пожал я плечами.
— Конечно, деловая, — всхлипнула Маша. — Обычно в такое место и ходят… А потом… А потом…
Она снова зашлась в рыданиях.
Я подавил раздражение. С какой стати я должен перед ними отчитываться? Моя личная жизнь — моё личное дело.
— Делай что хочешь, но чтобы я больше это не слушала и не видела, — заявила Лидия. — Сил нет никаких.
"— Я думала, что я вам нравлюсь, — донеслось сквозь всхлипы. — А вы кувыркались с училкой. Да так, чтобы вся академия об этом шумела.
Лидия качала головой, когда Маша на секунду вынырнула из укрытия, чтобы сделать вдох. А потом посмотрела на себя в зеркало на стене. И тут же начала заниматься выбившимися прядями волос.
Я подошёл к кровати и мягко отвёл подушку от лица Маши. Она мгновенно притихла, только слёзы продолжали катиться по щекам.
— Маша, — начал я.
