В Артефактах Древнего зажигается первобытная свеча войны, когда люди сталкиваются лицом к лицу с неведомыми существами из мира древности. Виктория плачет на фоне кровопролития, а умирающий мир вокруг подаётся в тени бешеных выстрелов и жарких магических боёв.
Мысли сами собой вернулись к предстоящему разговору. Бестужев… Как ни крути, а доверять ему полностью я не мог. Огонь-Догоновский, который явно стоял за попыткой убить меня в поезде, считался его человеком.
Не сходилось. Если князь так хочет привязать меня к себе, зачем устраивать покушение? А если Огонь-Догоновский действовал сам, почему Бестужев это допустил?
Такси притормозило у тротуара — дорогу переходила стайка студенток. Их звонкий смех напомнил о сестре. В одном я был уверен точно — князю нужно это наследство.
Использовать мать — самый логичный вариант. Она получит свободу от деспота-мужа, вернётся в родной род. Расскажет обо всём деду… А тот, судя по рассказам матери, люто ненавидит «папашу». На радостях точно передаст ей наследство. После этого с неё в столице пылинки будут сдувать."
"— Приехали, — объявил таксист, останавливаясь у особняка Бестужевых.
У парадного входа меня уже встречал Филипп Кириллович. Его морщинистое лицо просияло при виде меня.
— Граф Орлов, — он слегка запыхался, спускаясь по ступеням. — Рад вас видеть. Князь ожидает в кабинете.
Осталось только объяснить всё Бестужеву так, чтобы он согласился на мой план. А в том, что это будет непросто, я не сомневался.
Филипп Кириллович проводил меня в кабинет. За массивным столом сидел Бестужев, склонившись над бумагами. Его седые кудри свисали до плеч, частично скрывая лицо. Он не поднял головы, продолжая перебирать документы в кожаных папках.
— Присаживайся, — бросил он, не отрываясь от чтения.
Я опустился в кресло, отметив, как изменилась атмосфера со времени нашей последней встречи. Теперь в воздухе витало какое-то напряжение.
Наконец Бестужев отложил бумаги. Его выцветшие глаза внимательно изучали меня.
— Ты наконец-то решился, Кирилл? — улыбка тронула его губы, но взгляд остался настороженным. — Молодец, давно пора. Я уже послал за твоим кинжалом.
Я сделал глубокий вдох. Сейчас главное — правильно подать информацию.
— Не совсем так, Пётр Алексеевич.
Его брови поползли вверх:
— Вот как?
— К деду поедет моя мать.
Улыбка исчезла с его лица. Бестужев откинулся в кресле, его массивная фигура словно заполнила всё пространство.
— Дмитрий Юрьевич никогда её не отпустит, — отрезал он. — Ты же знаешь своего отца.
— Она выйдет из его рода. Я уже обо всё договорился с матерью. Буквально полчаса назад.
— Уверен? — спросили меня серьезно.
— Да. — кивнул не сводя взгляда.
