В Артефактах Древнего зажигается первобытная свеча войны, когда люди сталкиваются лицом к лицу с неведомыми существами из мира древности. Виктория плачет на фоне кровопролития, а умирающий мир вокруг подаётся в тени бешеных выстрелов и жарких магических боёв.
— Харон, я готов! — произнес, сжимая браслет.
Воздух передо мной сгустился, закрутился спиралью. Портал формировался медленно, с натугой. Видимо, Харону приходилось тратить немало сил на его создание.
В клубящейся тьме проступило лицо перевозчика. Красные глаза горели тревогой и яростью, длинная седая борода была опалена и присыпана пеплом.
— Быстрее! — его голос звучал глухо.
За его спиной что-то грохотало, сотрясая саму ткань пространства. Каждый удар отдавался дрожью в портале, искажая изображение.
Скинул пальто.
Шагнул в портал. Переход отозвался болью во всем теле. Холод царства мёртвых впился в кожу тысячей ледяных игл.
Аид встретил меня привычной тишиной. Берега Стикса, некогда полные душ умерших, по-прежнему пусты. Лишь редкие тени метались в вечном тумане, похожие на обрывки старой паутины.
Почуяв живого, души устремились ко мне. Их вопли эхом отражались от чёрных скал. Выпустил ауру, и тени отпрянули в ужасе. Вспомнили того, кто тут провёл тысячи лет? А то почувствовали человека и решили полакомиться.
Стикс — его воды застыли чёрным зеркалом. По поверхности то и дело пробегала рябь, заставляя немногие оставшиеся души метаться в панике. Огляделся, сколько времени я провёл в этом замечательном месте? Стоило только тут оказаться и оно вновь стало родным.
— Харон! — крикнул я.
Перевозчик возник рядом, стискивая древнее весло. Его пальцы побелели от напряжения. Этот артефакт — последнее напоминание о временах, когда боги ещё правили своими царствами.
Он положил мне руку на плечо, и мир вокруг смазался. Когда зрение прояснилось, мы стояли у подножия исполинской горы. Она вздымалась ввысь, уходя острой вершиной во тьму Аида. Чёрный камень, испещрённый прожилками багрового цвета, словно вены с огненной кровью, пульсировал в такт ударам изнутри.
На вершине высились врата Тартара — главный вход в темницу. Массивная арка, выкованная из металла богов, поднималась на высоту в несколько сотен локтей. Сами ворота представляли собой частокол из прутьев толщиной с вековой дуб. Каждый был выкован отдельно, с особым тщанием. Металл отливал то золотом, то серебром, а в местах скрепления сиял ослепительной белизной божественной силы.
Помню, как помогал Гефесту их создавать. Адская работа — в прямом смысле слова.
