В Артефактах Древнего зажигается первобытная свеча войны, когда люди сталкиваются лицом к лицу с неведомыми существами из мира древности. Виктория плачет на фоне кровопролития, а умирающий мир вокруг подаётся в тени бешеных выстрелов и жарких магических боёв.
Мы тронулись, а я продолжал прокручивать ситуацию. За окном проплывали дома старого Петербурга. Вывески магазинов, спешащие куда-то люди, трамваи, звенящие на поворотах. Водитель включил радио. Из динамиков полилась попсовая мелодия.
Если не нападут, тогда зачем пришли? Что им нужно? Может, просто попугать решили? Или прощупать почву? В любом случае, надо быть готовым ко всему.
— Остановите здесь, — попросил я, заметив нужный номер дома на улице.
Расплатился и вышел. Поправил пальто, проверил артефакты. Кое-что взял с собой, в случае чего должно хватить.
Неспешным шагом двинулся в сторону указанного Колей адреса. Старые дома нависали над узкой улочкой. В арках дворов клубились тени.
Через пару минут заметил припаркованные машины. Новенькие чёрные «Ладоги» — три штуки, блестят хромом в лучах заходящего солнца. Рядом толпились крепкие парни в кожаных куртках.
Золотые цепи опоясывали крепкие, толще голов, шеи. Из под распахнутых курток выглядывали спортивные костюмы. Руки помахивали бейсбольными битами. «Спортсмены» на отдыхе, типичные быки. Собрали прям все отличительные черты из сериалов.
Моё внимание привлёк худощавый лысый мужчина лет сорока. Остальные явно заискивали перед ним, ловили каждое слово. То и дело кланялись, как китайские болванчики.
Значит, главный? Вот с ним и поговорим.
Быстро просканировал ауры.
— Господа, — громко окликнул я компанию, — что за собрание?
Один из быков развернулся. Покрутил в руках бейсбольную биту, словно собирался отбивать мяч. На его бычьей шее вздулись вены.
— Ты кто такой? Вали отсюда по-хорошему.
Остальные заржали. Кто-то демонстративно похлопал по кобуре под курткой. Другой щёлкнул выкидным ножом. Лезвие тускло блеснуло в сумерках.
— Дядя! — я повысил голос, глядя на лысого.
— Слышь, ты тупой? — шагнул вперёд здоровяк с квадратной челюстью. Куртка трещала на его плечах как вторая кожа. — Сказали же. Свалил отсюда!
— Митя, — прозвучал хриплый, прокуренный голос лысого, — ты чего так разговариваешь?
— А? — бык дёрнулся в сторону, словно от удара.
— Я тебе говорю, какого лешего ты так базаришь? — Митя мгновенно сдулся, как проколотый шарик.
— Что хотел? — лысый повернулся ко мне.
