В Артефактах Древнего зажигается первобытная свеча войны, когда люди сталкиваются лицом к лицу с неведомыми существами из мира древности. Виктория плачет на фоне кровопролития, а умирающий мир вокруг подаётся в тени бешеных выстрелов и жарких магических боёв.
В качестве извинений они передавали в моё управление поместье в области столицы.
Текст нотариально заверенного договора сообщал о, просто космических размерах теперь уже моей земли. Пятнадцать гектаров земли, конюшни, охотничьи и рыболовные угодья — всё это, вдобавок к усадьбе, теперь принадлежало мне.
Если честно не понял. Что это? Я же отказался от виры. У них, что, честь рода не выдержала позора и потребовала откупиться?
Как оказалось да. В договоре об этом чёрным по белому написали.
Вот же идиоты. Хотя, чего я ругаюсь? У них убыло, у меня прибыло.
Посмотрел в окно, прикидывая, как распорядиться свалившимся богатством и заметил, как в свете фонарей раскрылись ворота со знакомыми крестами и гусём на гербе. Лимузин въехал на территорию усадьбы. Миновал подсвеченные фонарями фонтаны и замер у чёрного входа.
Ну, я думаю, что это чёрный вход. Всё же слишком просто он выглядел: узкая дверь в стене.
— Ваша светлость, — Филипп Кириллович выбрался из автомобиля и придержал для меня дверцу.
Гравий дороги зашуршал под моими подошвами. Дверь без скрипа отворилась, и мы поднялись по узкой лестнице на второй этаж.
Откуда-то доносилась торжественная музыка. Мимо нас промчалось несколько слуг с шампанским. Мы прошли по широкому коридору. Оставили позади портреты предков Бестужева. Несколько раз повернули и остановились перед изящной резной дверью.
Филипп Кириллович постучал, приоткрыл створку и произнёс:
— Его светлость, граф Орлов.
Я шагнул через порог и оказался в рабочем кабинете. По иному и не скажешь.
Шкафы и книжные полки из тёмного ореха расположились по периметру комнаты. На широком ковре по центру стояли два мягких кожаных кресла. Перед ними высился широкий стол заваленный деловыми бумагами.
— Кирилл Дмитриевич, дорогой, — от стола ко мне шагнул высокий и, ну очень крепкий старик.
Бестужев превосходил меня ростом.
Я пожал его руку. Отметил, что он необычайно силён, а вся его фигура говорила, что граф, если не в кузнице провёл молодость, то занимался борьбой. Да и сейчас продолжает.
— Добрый вечер, — кивнул я, и он радушно указал рукой на одно из кресел.
