В Артефактах Древнего зажигается первобытная свеча войны, когда люди сталкиваются лицом к лицу с неведомыми существами из мира древности. Виктория плачет на фоне кровопролития, а умирающий мир вокруг подаётся в тени бешеных выстрелов и жарких магических боёв.
"
"— Не обессудь, Кирилл Дмитриевич, — добродушно произнёс Бестужев, — что вот так срочно принимаю тебя и не через парадный вход, но так оно для дела надо.
— Надеюсь, важного? — спросил я, присаживаясь и пытаясь вспомнить, а как его зовут?
— Пётр Алексеевич, — он, словно прочитал мои мысли, — мы с тобой не знакомы, но давай сразу на «ты»?
— Сочту за честь, — пожал я плечами, — хотя, это и странно.
— Какие странности могут быть между союзниками, — с улыбкой прогудел Бестужев, ноздри его мясистого носа раздулись, и он достал из внутреннего кармана пиджака конверт.
Деда? Я постарался не выдать удивления и взял конверт. Обратного адреса не было, только штамп Екатеринбуржской губернии.
— Он мне тоже написал, — Бестужев смотрел, как я разглядываю конверт, и говорил сам. — Новость о восстановлении рода стала неожиданной для всего аристократического общества. Твой дед напомнил мне о старых договорах и просил приглядеть за тобой.
— Заботливо с его стороны, — я, прощупал конверт и стал медленно его вскрывать, чтобы потянуть время.
Про деда я знаю лишь одно. «Папаня» его ненавидит. А, так как я похож на него, то и меня. Почему они воевали, и жив ли дед, я не знал. Нигде в фамильных записях бывшего рода не нашёл упоминаний. Матушка тоже молчала. Так что информации здесь у меня слишком мало.
Да и встреча с Бестужевым какая-то странная. Где аристократическая чопорность? Где следование протоколу и прочие дворянские заморочки?
Почему меня провели через чёрный вход, а не через парадный? Почему не представили гостям приёма? Почему он меня так просто встречает?
Общается так, будто любимый племянник заехал к дядюшке в гости.
Нет, подставы я не боюсь. Слишком много свидетелей, даже если в академии никого не предупредили, то Виктория и охранники на воротах знают, куда я поехал.
Но вопросов пока что больше, чем ответов.
Конверт открылся, и мне пришлось отвлечься от раздумий. Я достал письмо и погрузился в чтение. О том, что это не вежливо, я не думал. Бестужев, наоборот, всем своим видом показывал, что только ради этого меня и позвал.
Обалдеть, целый граф, лидер политических партий выступает курьером. Видимо, они с дедом и правда, дружили.
С первых строчек дед, Ефим Юрьевич Орлов, выражал радость о возрождении рода.
