В таинственном мироздании Арваров, пугающая неизвестность и буйная энергия природы стимулируют самые сильные чувства — в особенности, робость перед чудесом и неуместным величием. События первого тома начинаются на родном кладбище, где будущий жрец испытывает страх от неизвестного, как ребенка получает прививку от оспы — но смертельную ядовитую звезду надежды и тьмы....
"
"Изловчившись, Космомысл освободил руку и схватил озорника – так называли тех, кто ждал тризного пира, чтобы потом, пользуясь сумятицей и утренними сумерками, бил ножом или колычем, совершая кровную месть или сводя счеты с обидчиком. Полагая, что это озорует калик, великан взял его поперек туловища, поднял и встряхнул так, что слетели сапоги.
И тут узрел брата своего, Горислава! Распорядителя тризны, не имеющего права участвовать в кулачном бою!
Из упавшего на землю сапога вылетел короткий и широкий нож, заточенный под ущербную луну.
Космомысл в тот же миг выпустил брата, ибо по родовому закону не имел права и пальцем тронуть старшего брата. Горислав мгновенно вскочил и босой исчез в кулачной свалке, так ничего и не заметившей.
Тогда исполин сбросил с себя бойцов, поднял засапожник и ушел с поля. В первый миг он вскипел великой местью и, гневный, побежал было к отцу: по тому же родовому правилу, он обязан был все поведать родителю, дабы тот учинил свой неотвратимый суд.
Арвары знали кровную месть, когда за смерть сродника следовало отплатить смертью, чтобы торжествовала Правда и не существовала Кривда безнаказанности, однако при этом никогда не ведали междоусобиц.
В тот час, когда Космомысл отыскал отца среди волхвов во главе тризного стола, обряженный в кожаные доспехи Горислав сидел по правую руку, как ни в чём не бывало. Богатырь вскинул руку, чтоб привлечь внимание и сказать слово, но так же, как острейший засапожник на сухожилиях, внезапно ощутил редкий и крупный серебристый дождь, павший с неба!
Он лишь чуть окропил голову, но в одно мгновение смыл гнев и обиду словно дорожную пыль.
