Столица мира оживаёт после долгих лет хаоса: дворцы снова наполняются жизнью, а величественные кладбища привлекают поклонников древних тайнах. Наследие уцелевшего императора грозит новым кризисом — казначейство почти выморочено, да и знатные семьи сократились до предела. Магический кристалл, о котором не знает никто, может спасти империю из пинальной ямы, но его найти будет непросто......
Схлынувший было поток беглых с Варяжского моря вновь побежал десятками речек и ручьев, и вот наконец сам Великий Князь спешил в Тмутару, потеряв всякую власть в родной стороне.
Он плыл к Русскому морю, убежденный, что найдет там поддержку, однако восьмиперые стрелы Путивоя опередили, и когда Годислав ступил на корусенский причал, его поджидал посыльный боярин с княжеской стражей. И напрасно взывал он к совести и справедливости, тщетно просил встречи с князем Тмутары; гонимого государя вместе с его малой ватагой заточили в подземелье, сказав, мол, было бы лучше убить тебя, чтоб окончательно извести племя Горислава Великого, а держать взаперти очень хлопотно.
Только спустя одиннадцать месяцев спустился к нему князь полуденных варягов Волбран, велел снять цепь и поместил в каменных хоромах.
— Что же ты держишь меня в железах? — спросил его Годислав.
— Радуйся, что жив еще, — отвечал тот. — Наши вечевые старцы смерти твоей хотят, да я не соглашаюсь, подержу пока.
— Почему же ваши посошенные так несправедливы? Путивой весь мой род истребил, хитростью престол отнял, правит парусьем и не по древним обычаям — по волей своей, как захочет.
— По обычаю, Путивою след бы руку отрубить, заклеймить да отослать в Уральскую гору, — неожиданно согласился Волбран. — Самозванно и Законом был, самозванно на княжество сел. Но пусть лучше будет он, чем придет Космомысл.
— Чем же не угоден тебе Космомысл? Ведь ты же хотел вернуться к Былому времени?
Волбран помрачнел.
— Мне мыслилось, ты обрел науку у светлогорских старцев и помудрел. Но зрю, ты еще молод и пыл юный не истратил, пытаясь выстроить городские стены. Нет, рано тебе княжить и вставать за кон, коль не проникся мыслью в суть нынешнего мира. Сиди-ка под запором еще дюжину лет, пока не вразумишься.
И уйти хотел, но Годислав вскочил.
— Постой, Волбран! Хулить меня горазд, так может, вразумишь, в чем я провинился? И почему Космомыслу не должно княжить?"
"— Способен ли ты внимать словам того, кто заточил тебя и лишил свободы?
— Внемлю, коли разумны твои слова!
— Покуда боги спят, нельзя, чтоб смертными правил бессмертный исполин, — сурово молвил Волбран. — Его в тот же час вознесут, обожествят, и станет он не Князь и даже не Закон, а бог, Творец, всевышний покровитель.
