В здравии своего дома, Ассана неожиданно выходит на балкон, только что обнаружив шум. Вспышка ярости раздается издалека — похоже, кто-то назвала её мерзавкой в своем шалашовке. Дедушка предупредительно приглушает шум шагов, чтобы не привлечь внимание нападок. Ассана улыбается холодно, готовясь к встрече с грубиянами джунглей, где каждое слово важно и каждая манера — ключ к безопасности её владений....
Вероятно, ещё, что животные опасаются разлома. Порой от него (разлома) несёт такой жутью, что у меня волосы по всему телу дыбом встают.
– Какой ты, однако, волосатый, – тихо прыснула подруга. – А если серьёзно, то в твоих словах есть что-то разумное. Гляньте, – она махнула рукой на пропасть, тянувшуюся к самому горизонту. – К этому каньону ни разу никто не подошёл. Понятно, что его не перепрыгнуть, и воды в нём нет. И тем не менее никого крупнее тех синих белок подле него так замечено и не было.
– Белки, видать, туповаты, в отличие от других зверей, – поддакнул Серёжка, благодарно кивнув Кате.
Новость о ночных гостях разлетелась среди жильцов со скоростью лесного пожара. Игорь Викторович, вместе с подпевалами пуще прежнего тыкал в меня пальцем, уже откровенно насмехаясь.
– Нельзя покидать наш дом! Он же крепость от монстров! – орала тётя Клара, её тонкие губы сложились в торжествующую усмешку. – Никто не подойдёт к этим святым стенам, ничто не причинит нам и нашим детям зла!
Должна заметить, её слова повлияли даже на тех, кто поддерживал Вишневского и меня вместе с ним.
Да что говорить! Я сама засомневалась в своей адекватности. Уже даже начала думать, что преследующая меня во сне гигантская анаконда – плод воспалённого воображения.
Правда, кое-что странное всё же осталось, потому, наверное, сомневающиеся не решились покинуть наши ряды: гориллы неизменно, каждую ночь, как по часам навещали пятиэтажку. Маячили на границе леса и расчищенного пятачка, будто в ожидании чего-то. Первые дни соседи не спали, сжимая в руках ножи, но после успокоились и положили на страшных посетителей болт: не трогают? Ну и отлично, досмотреть сны куда приятнее, нежели полночи трястись в ужасе у окна.
Ночь, окутав землю влажной тьмой, опустилась на джунгли. Стрекот насекомых наполнил воздух, а где-то вдалеке послышалось уханье неведомых птиц. Тяжёлые капли воды срывались с листьев, разбиваясь о землю. Между деревьями вспыхивали и гасли светлячки. Внезапно раздался глухой рык хищника, эхом прокатившийся по лесу.
Я растянулась на своей кровати, сна не было ни в одном глазу. Мысли всякие всё лезли в голову. Разные и не очень радужные. Кажется, я действительно ошиблась и мои сны – всего лишь сны. Прошло чуть больше двух недель. Относительно тихих.
