В здравии своего дома, Ассана неожиданно выходит на балкон, только что обнаружив шум. Вспышка ярости раздается издалека — похоже, кто-то назвала её мерзавкой в своем шалашовке. Дедушка предупредительно приглушает шум шагов, чтобы не привлечь внимание нападок. Ассана улыбается холодно, готовясь к встрече с грубиянами джунглей, где каждое слово важно и каждая манера — ключ к безопасности её владений....
Помните, как вы убили гориллу одним выстрелом? Это неслучайность. Ножи, топоры, молотки – все они легко ранят таких животных. А вот стрелы, созданные из местных материалов – никакого вреда им не причинят. Разве что наконечники, их мы смастерили из алюминиевых банок.
– Патроны беречь, ты это имеешь в виду? – дядя Стёпа с силой потёр переносицу.
– Да. Как наш последний аргумент.
– Я тебя услышал. Мне нужно со всей этой информацией переспать. Понять, как нам быть дальше. И да, – он посмотрел на продолжавшего хмуриться дедушку, – Иван Михалыч, нам нужна всадница, пусть и на анаконде.
– Да. У Каари они во-от такие, – показала я руками. – Настоящее чудовище. Гориллы ей на один зуб. Кстати, она попросила привести их к ней. В качестве жирной закуски.
– Поня-ятно… Ладно. – И, прежде чем уйти, веско добавил: – Никому ни слова об особенностях земного оружия.
– Думаете, кто-то может покуситься на чужое? – округлила глаза мама, всегда верившая в доброе начало у каждого человека.
– Я просто уверен в этом, – криво усмехнулся мужчина…
Солнце едва пробивалось сквозь плотный полог тропического леса, окрашивая верхушки исполинских деревьев в нежно-розовый цвет. Густой утренний туман стелился по земле, обволакивая стволы и лианы влажной дымкой. В предрассветных сумерках тревожно шелестели листья, где-то вдалеке кричали неведомые птицы, перекликаясь друг с другом.
Наша группа собралась у выхода с поляны, которая служила нам убежищем несколько дней. Степан Анатольевич встал перед нами, его фигура чётко выделялась на фоне зелёной стены из плотно переплетённых растений. ""Сайга"" висела за его спиной, а правая ладонь привычно лежала на рукояти ножа.
– Слушайте меня внимательно, – негромко произнёс он, вглядываясь в полумрак леса. – Этот день может стать для нас последним, если не будем действовать слаженно.
Народ замер, даже дети, обычно шумные по утрам, молчали, прижимаясь к взрослым. В рассветной дымке, пронизанной редкими солнечными лучами, лица людей казались бледными и напряжёнными. Каждый понимал, впереди нас ждёт настоящее испытание на выживание.
– Джунгли придётся прорубать.
