В здравии своего дома, Ассана неожиданно выходит на балкон, только что обнаружив шум. Вспышка ярости раздается издалека — похоже, кто-то назвала её мерзавкой в своем шалашовке. Дедушка предупредительно приглушает шум шагов, чтобы не привлечь внимание нападок. Ассана улыбается холодно, готовясь к встрече с грубиянами джунглей, где каждое слово важно и каждая манера — ключ к безопасности её владений.
– Чего стоим, кого ждём? Работаем, солнце ещё высоко!
Через пару часов Степан Анатольевич скомандовал привал, заметив, что дети начали спотыкаться от усталости, впрочем, как и пенсионеры.
Я с облегчением опустилась на поваленное дерево, покрытое мягким мхом. Рядом присела Катя, достала флягу с водой.
– Держи, – протянула она мне тару.
– Пасиб. Что-то ты бледная, – заметила я, вглядываясь в странно покрасневшие склеры её глаз.
– Сегодня чувствую какое-то странное недомогание, – призналась она. – Но ты не волнуйся, думаю, это из-за перехода, сколько уже тащимся по самой жаре? Пятый день.
– Всё же обратись к Геннадию Петровичу, мало ли. Где-то болит? Может, в определённом месте?
– Плечо чешется, – призналась она.
– Покажи, – закрутив крышку бутылки, повернулась к Катерине в ожидании.
Девушка закатала рукав. На коже виднелся небольшой ярко-красный бугорок, похожий на укус комара, а вокруг расчёсы от ногтей подруги. Я осторожно пощупала нарост.
– Твёрдый какой, смотри, в нём есть отверстие, – я наклонилась ниже, рассматривая едва заметную дырочку. – Сиди тут, я схожу за врачом.
Оставив подругу, рванула на поиски нашего педиатра.
– Дядя Гена, там Кате плохо, можете посмотреть? – мужчина сидел в окружении детей и что-то тихо им рассказывал, кажется, сказку.
– А что случилось? – мигом встал он и пошёл рядом со мной. Я быстро описала ему всё увиденное. С каждым моим словом мужчина хмурился всё сильнее.
– Катя, когда эта шишка появилась?"
"– Вчера днём, когда мы проходили через те густые заросли, я поцарапалась. Значения не придала… Сегодня ближе к обеду начало страшно зудеть. Я старалась сильно не чесать, не до крови, – скороговоркой закончила девушка.
Врач осторожно ощупал бугорок.
– Не нравится мне это. Евгения Ивановна, посмотрите? – кликнул он мою маму, сидевшую неподалёку, рядом с ней устроилась Елизавета Эриковна.
– Да? Что такое? – подошла она к нам.
– Взгляните, не замечаете ничего странного?
Матушка осмотрела Катино плечо, нахмурилась, наклонилась ближе и потрясённо выдохнула:
– Там что-то движется…
– Да, я подумал, мне показалось, – поправил очки на переносице Геннадий Петрович, – увы, не показалось.
Катя встревоженно дёрнулась:
– Двигается? Н-но я ничего такого не чувствую, только чешется до жути.
– Спокойно. Диана, принеси, будь другом, мой рюкзак.
Я обернулась быстро, протянула сумку врачу. Он достал небольшой ножичек в кожаных ножнах, баночку спирта этилового.
